Знаете, есть книги о Цезаре.
Есть.
Их много. Их, я бы сказал… их достаточно. Их, если быть уж совсем честным – а я стараюсь быть честным, хотя вы пришли сюда не за этим – так вот, их значительно больше, чем нужно цивилизации, которая еще… ну, знаете… претендует на то, чтобы называться цивилизацией.
Книги о Цезаре. Где он всегда готов. Понимаете? Он выходит на сцену истории уже в плаще. Уже с этой величественной лысиной. Исторической лысиной. Лысиной человека, которому некогда думать о волосах, потому что он слишком занят тем, что, ну… думает о Галлии. О Риме. О вечности. Такие книги. Вы их знаете. Вы их, наверное, даже читали… Ну и… ну и вот.
Но книга Гульельмо Ферреро устроена иначе. Ферреро берет этого Цезаря, который выглядит как чертов корпоративный логотип будущей империи, весь такой готовый и с профилем – и помещает его в комнату. В тесную, душную, маленькую комнату. Где все всем должны. Где все друг друга ненавидят. Где республика трещит по швам, а великие люди – эти имена из скучных учебников – оказываются нервными участниками системы, пожирающей саму себя.
И книга начинает работать как политический триллер. Потому что Ферреро пишет о чем-то узнаваемом. О государстве, которое еще вчера считало себя разумным, а сегодня обнаруживает, что им управляют амбициозные люди с острым дефицитом самоограничения. Люди, у которых коллективная зависимость от успеха. Империя еще не началась, а республика, ну… она уже банкрот во всех смыслах.
И Цезарь здесь - просто симптом. Самый талантливый оппортунист в комнате, где все решили, что правила для проигравших. Для тех, кто не в комнате. Что, в общем-то тоже симптом.
Цезарь движется быстрее институций. Пока сенаторы рассуждают, он уже действует. Пока они надеются, что кризис как-нибудь сам рассосется, он превращает кризис в лестницу. Это завораживает. Это завораживает так же, как любой персонаж, который словно нож резал эпоху.
Я знаю, что образ с ножом, он - неловкий. Он не такой клевый, как «переход через Рубикон» или «жребий брошен». Но я оставлю его здесь. Потому что он точный. А точность мне кажется важнее ваших ожиданий от исторической прозы.
Суть в том, что цена Цезаря - уничтожение самой ткани республиканской жизни. Самой. Ткани. И Ферреро напоминает об этом. Снова. И снова. И снова. У него целая тележка доказательств. Нет. Несколько тележек. И он везет их все. Он не останавливается. Он просто катит эти тележки прямо на вас, пока вы не признаете: «Да, Гульельмо, я понял, республике конец, хватит уже».
И это главный вопрос книги. Что происходит с обществом, если для его спасения нужен человек, который отменяет правила? Или делает вид, что их никогда не было? Вообще, это вопрос не про античность. Это вопрос про любое сейчас. Если вы живете в двадцать первом веке и хотя бы иногда, ну, я не знаю, смотрите новости - этот вопрос должен вызвать у вас некоторое узнавание. Скажем так. Хотя, возможно, вы не смотрите новости. Возможно. Возможно, это правильно. Это здоровый выбор.
Катастрофа, пишет Ферреро - или примерно пишет, я пересказываю, потому что он пишет гораздо длиннее, он итальянец, у него на это есть время - катастрофа редко выглядит как катастрофа. В момент наступления она выглядит как «блестящее решение». Как административная эффективность. Как «ну, наконец-то кто-то взял на себя ответственность». А потом, задним числом, выясняется, что вместе с хаосом исчезла свобода. А вместе с беспорядком сама возможность политики. И Цезарь ведь не был первым. И не был последним. У него просто лучший пиар.
Поэтому если после этой книги имя «Цезарь» начинает звучать не как синоним величия, а как политический диагноз - значит, Ферреро все сделал правильно. И значит, вы читали внимательно. Что, честно говоря, от вас и требовалось.
10 понравилось
