Великие исполнители. Том 8. Волчья стая

Характер уж такой с детства: чем больше меня убеждают в чем-то, с чем я не согласен, тем больше мне хочется сделать по-своему. Не очень-то это помогает в жизни, да что поделаешь.

Погибнуть — дело не хитрое.

—Наверно ж, в пекло не верите?
—Мы в рай верим,—шутливо бросил Рыбак.
—Дождётесь рая, а как же.

Кладбище — не самое худшее.

Да, физические способности человека ограничены в своих возможностях, но кто определит возможности его духа?

А смерть, что ж — смерти не избежать.

Москва не Корчевка, защитить ее, пожалуй, сыщется сила.

- Чудак! С кем ты вздумал тягаться?

• А вот увидишь.
• Это же машина! Или ты будешь служить ей, или она сотрет тебя в порошок!

Лёс, як вядома, мае прыхільнасць да смелых і часам выдае ім трохі звыш свае скупой нормы.

Не, мабыць, смерць нічога не вырашае і нічога не растлумачвае. Смерць — гэта капітуляцыя, яна не можа нічога. Толькі жыццё дае людзям пэўныя магчымасці, якія здзяйсняюцца імі або прападаюць марна; толькі жыццё можа процістаяць злу і несправядлівасці. Смерць не можа нічога. Нават у дачыненні да сябе самой яна круглы абсалютны нуль.

- Прости, брат!

• Пошёл к чёрту! - коротко бросил Сотников.

А он, дурак, всё боялся погибнуть в бою. Теперь такая гибуль с оружием в руках казалась ему недостижимой роскошью, и он почти завидовал тысячас тех счастливцев, которые нашли свой честный конец на фронте великой войны.

Нет, на гибель он не мог согласиться, ни за что он не примет в покорности смерть - он разнесёт в щепки всю их полицию, голыми руками задушит Портнова и того Стася. Пусть только подступять к нему...

Скорпион должен жалить, иначе какой же он скорпион? Очевидно, для того и позаталкивали их в одну камеру. Камеру смертников.

Вместо ответа в углу вдруг послышался всхлип, за которым последовал сдавленный, болезненный плач. Он был коротеньким, но столько неподдельного детского отчаяния выплеснулось с ним, что всем в этой камере сделалось не по себе.

Что ж, беда пока миновала его, настигнув другого, и это, как всегда на войне, вопреки всему успокаивало. Будто тем самым давало ему дополнительные шансы выжить.

Странным это было и противным - думать о скорой смерти товарища. Но иначе не получалось. В его смерти он видел единственный для себя выход из этой западни.

Но он шёл на эту игру, чтобы выиграть себе жизнь - разве этого недостаточно для самой, пусть даже отчаянной, игры?

- Звери!

• Тихо вы! - сказал Рыбак. - Услышат.
• Пусть слышат. Чего уж бояться...