Цитаты из книги Великие исполнители. Том 8. Волчья стая

Нет, наверно, смерть ничего не решает и ничего не оправдывает.

Смерть, она, брат, свой смысл имеет. Великий, я тебе скажу, смысл. Смерть — это абсолютное доказательство. Самый неопровержимый документ. Помнишь, как у Некрасова: «Иди в огонь за честь отчизны, за убежденье, за любовь, иди и гибни безупречно, умрешь не даром: дело вечно, когда под ним струится кровь». Вот! А тут крови пролилось ого сколько! Не может быть, чтобы зря.

Жизнь — вот единственная реальная ценность для всего сущего и для человека тоже.

Но те, кто только и жаждет любой ценой выжить, заслуживают ли они хотя бы одной отданной за них жизни?

В минуту наибольшей опасности каждый заботится о себе.

А теперь что делать? Придётся погибнуть.

Но ведь кому неизвестно, что в игре, которая называется жизнью, куда с большим выигрышем оказывается тот, кто больше хитрит.

Действительно, думал он, заболеть на войне - самое нелепое, что можно придумать.

От жажды в его нутре всё пересохло, но воды не было, как не было ни малейшей надежды на какое-нибудь спасение, и он думал: пусть бы уж скорее кончали, лишь бы меньше страдать. Там, где смерть освобождала от страданий, она не была страшной - была печальной необходимостью, и только.

Братская могила, которая когда-то страшила его, сейчас была недостижимой мечтой, почти роскошью.

Смерти в бою он не боялся - перебоялся уже за десяток самых безнадёжных случаев, и не слишком дорожил своей жизнью, которая давно не была для него удовольствием, а с некоторых пор перестала быть и обязанностью. Важно было жить, когда он был командиром в армии и у него были сила и власть, от которых зависели судьбы людей, исход боя. Теперь же он был сам, один, и заботился лишь о себе. Правда, в их партизанской жизни это тоже было непросто - так заботиться о себе, чтобы не стать для других обузой.

Если убьют, так что ж... Но пока жив, он их к себе не подпустит.

Он не любил причинять людям зло - обижать невзначай или с умыслом, не терпел, когда на него таили обиду. В армии, правда, трудно было обойтись без того - случалось, и взыскивал, но старался, чтобы всё выглядело по-хорошему, ради пользы службы.

Казалось, никогда в жизни он не испытывал такого собачьего холода, как в эту проклятую ночь.

В жестокой борьбе с фашизмом нельзя было принимать во внимание никакие, даже самые уважительные, причины — победить можно было лишь вопреки всем причинам.

Нет, наверное смерть ничего не решает и ничего не оправдывает. Только жизнь дает людям определенные возможности, которые или осуществляются или пропадают напрасно, только жизнь может противостоять злу и насилию. Смерть же лишает всего.

Не хватало ещё болеть на войне. Никто из них не болел так, чтобы освобождали от заданий, да ещё таких пустяковых,  как это. Кашляли, простуживались многие, но простуда не считалась в лесу болезнью.

Как и каждая смерть в борьбе, она должна что-то утверждать, что-то отрицать и по возможности завершить то, что не успела осуществить жизнь. Иначе зачем тогда жизнь? Слишком нелегко она дается человеку, чтобы беззаботно относится к ее концу.