В счастливой долине муми-троллей

К своему удивлению, никак не могу вспомнить, читала ли я в детстве что-нибудь про Мумми-троллей. Вот совсем не помню, хоть ты тресни. Мультики - да, книги не помню совсем. Видимо, не читала, потому что наверняка такое я бы запомнила :)
Ну а что тут скажешь - душевность, волшебство, ожидание, с одной стороны, Нового года, а с другой - весны!
Невероятные герои, начиная с непосредственно душевного Муммика, своеобразного экстремала-лыжника Хемуля:

Философичной Туу-тикки:

Трогательной маленькой Саломеи:

Обалденные зимние описания:

В общем, зимняя, снежная, морозная сказка, которая напоминает нам, что после холодной зимы всегда будет зеленая весна!!!
Ну а еще тут совершенно чудесные иллюстрации!

Как нехемульск этот мир!
Я сама тоже иногда сижу и об этом думаю. Да.

Мемуары, как по мне, не самая типичная муми-книга, но она отвечает на некоторые вопросы, а главное - позволяет посмотреть на муми-мир в перспективе. Откуда он взялся и, возможно, каким может стать, когда подрастут теперешние Муми-тролли и Снусмумрики. Можно не одобрять черт характера муми-папы, но обожать его тем не менее - Муми-мама это умеет, в этой книге можно научиться и самому. Впрочем, я не всегда согласна с мудрой М-м., что лучшие главы у папы получаются, когда он перестает выпячивать свое эго. Хотя, конечно, иногда в Муми-папе проблескивает ребенок-найденыш, например когда они направляются к Самодержцу, и Муми-папа вдруг падает в мечту приютского малыша:

• Похож на меня? - прошептал я.
• Нет.

Помимо детства и юности Муми-папы в мемуарах можно прочесть - что не менее важно - о появлении в истории Сниффа и Снусмумрика, то есть их родителей. И если Супротивка и Снусмумрик такие ленивые неприкаянные эгоисты, что даже друг на друга не похожи, то Снифф - настоящее дитя Зверка-Шнырка с добавкой Зверка-Соуска, его мамы:

• Прошу прощения, облака нам друзья? - боязливо спросил Зверок-Шнырок.

Еще есть в мемуарах один из тех друзей, которые важные, но пути с которыми расходятся надолго, и дети их с твоими детьми не дружат. Фредриксон, разумный и верный, в последней главе (спойлер) находит Муми-дом с его теперешними обитателями и приветствует общественность такой мелисандровской фразой:

Но, надо сказать, приключения, вот именно сами действия друзей Муми-папы кажутся немного тускловатыми, как иногда детям становится неинтересно слушать о похождениях родителей. Друнты, скалотяп, летучий корабль, привидение (клянущееся псами ада, мимими), страшная морская собака - все это отмечается должным образом, но, видимо, детям нужны свои приключения. Только вопль одиночества Морры опять заставил поразмышлять над бедняжкой.

И под конец Муми-папа выдает:

В последнем разделе, как же... Kids... ^^

...А где-то играет музыка. Ты слышишь - тихонько - музыка, такая смешная музыка, печальная, будто дождь.

(с) Аля Кудряшева

Это пронзительная книга, светлая и лирическая, вовсе не детская.
Она полна отголосков тихого дождя и шуршания листьев, она дышит осенью - осенними размышлениями и осенней тревогой, осенними напевами, осенней тишиной и еще чем-то неуловимым, что заставляет покидать привычные места, и отправляться в дорогу, пытаясь найти что-то безмерно важное... Быть может, стремясь найти - себя?

Они покидают родные места в конце ноября, когда совсем близко уже долгая зима, и идут в пустующий дом в прекрасной долине муми-троллей, в дом, который приютит и объединит - ненадолго, может быть, на несколько недель, на несколько осенних тактов, - всех их: Снусмумрика, который всегда уходит не попрощавшись и играет на губной гармошке лучше всех на свете, Филифьонку, боящуюся пыли и гусениц и почти неосознанно, но отчаянно нуждающуюся в любви, танцующую Мюмлу, маленького Хомсу, рассказывающего себе сказки... Всех их - одиноких в тишине ноября. Всех их - тех, кого эта осень научила чему-то, уходящих свободными из муми-дома.

А еще у этой книги есть мелодия, тихо льющаяся между строк, -

Муми-папа заболел – и это было очень трагично. То есть, у него побаливало горло, была небольшая температура, только и всего, но он разыграл самую настоящую драму: вы, бесчувственные, посмотрите, я же умираю! Собрав возле своей кровати домочадцев, он попытался взыграть на их чувствах, попросив их не забывать о том, что «им выпало жить бок о бок с настоящим искателем приключений», но дети покивали для вида да пошли играть, так что да, он расстроился и даже разозлился («Папа лежал в постели и злился, пока не уснул», – жизненное, конечно). Как и всегда, выход из положения нашла Муми-мама, вскользь упомянувшая, что она-де нашла на чердаке тетрадь, так что дорогой, может быть ты напишешь... как их... муми-ары? Идея была блестящая. А что, почему бы и нет, должна же долина знать, какой их сосед смелый герой, непризнанный талант, и – кто знает... – может в его жилах и вовсе течёт королевская кровь?.. «Я с грустью оглядываюсь назад, на свою бурную молодость, о которой задумал написать, и перо неуверенно дрожит в моей лапе», – настроен он был весьма меланхолично, что не мешало ему вовсю показывать свой заносчивый и эготический характер, он много философствовал и приукрашивал, так что та же потрёпанная сумка со старыми газетами, в которой его оставили у приюта, к концу повествования чудесным образом превратилась в изящную ракушку, выстланную мягким бархатом. Впрочем, надо отдать ему должное, он хотя бы не забывал о том, что пишет в первую очередь для детей, так что неудобные моментики были выброшены за борт, хотя ругательств – весьма очаровательных, стоит отметить – хватало. Ну что ж, приключения начинаются... «Отсохни мой хвост!».

«Одинокий беглец, рождённый под совершенно особенными звёздами», – так он заявлял о себе со всей скромностью, когда, устав от царящего в приюте равнодушия, решил сбежать оттуда и «взять свою судьбу в собственные лапы». Можно посмеиваться над Муми-папой и его мятой бумажной короной, но детство у него и впрямь было незавидным, никто его не любил, никто не отвечал на терзающие его вопросы, и вот это «никто меня не понимал, и меньше всех – я сам», сколько же кроется в этих словах тоски... Ничего удивительного, что он ринулся в большой мир, и, как и бывает в хорошей истории, на своём пути главный герой встретил много друзей, и все они были особенными: Фредриксон был самым настоящим гением инженерии, его племянник Шуссель похвастаться никакими умениями не мог, зато у него была замечательная кофейная банка, в которой было много – очень много – пуговиц, Юксаре... ну, он просто ненавидел сторожей и предпочитал всё время есть и спать. Особого упоминания заслуживает появившееся немного позже Жутчайшее Привидение, которое довольно быстро перешло от жуткого «Трепещите, смертные, ибо ждёт вас возмездие забытых костей!» к милому «А не мог бы ты ещё смастерить мне скелетик?», а ещё эта его коробочка из-под сахара, в которой оно жило... Презабавная собралась компания, разношёрстная, но в этом и суть, так всяко интереснее. Юный Муми-папа был взбудоражен: да, это именно то, чего он так хотел! Теперь они будут стремиться к интересностям, и не будет больше скуки, и никто больше не будет одинок, а он, став искателем приключений, обретёт всемирную известность. Так оно, по крайней мере, задумывалось. На деле же... «Святая пуговица!».

«Море... Какое синее и мягкое! Давайте будем качаться на волнах, спать и ни о чём не думать, только плыть вперёд и вперёд», – нет, приключений и правда хватало, они сталкивались с вредными клипдассами (у них есть бакенбарды!), с не менее вредным Эдвардом (дракон или динозавр?.. он любит кофе!), пришлось спасаться и от морры (классика), а уж каким страшным выдался внезапно налетевший шторм! Но спаслись. «А всякие там шторма – ерунда! Они, должно быть, только затем и нужны, чтобы потом увидеть восход», – и то правда. Вот только стоило «Морзкому оркестору» (да, у Шусселя проблемы с орфографией, большие проблемы) стать на якорь, как всё начало разваливаться, Самодержец с этими своими сюрпризами, лотереями и подарками повлиял на компанию, и вот один уже устроился на службу, второй яблоню себе нашёл, третий женился... Муми-папа был огорчён. Смотря на то, как его товарищи теряют вкус к приключениям и начинают присматриваться к симпатичным полочкам, на которые можно складывать свои вещички, он испытывал самое настоящее отчаяние, ведь он-то хотел совсем другого! И был потом летучий корабль, одним элегантным движением превращающийся в подводную лодку (говорю же, Фредриксон гении инженерии), и были рыбы с фонариками (с настоящими фонариками, на батарейках), и был злобный Морской пёс (наконец дронт сел на кого надо), но это был финал. Самый настоящий. Бродя ночью по берегу, вновь одинокий скиталец встретил прекрасную даму с сумочкой, и якобы всё потом было прекрасно, но... не верь сказкам, дружок. «А что, я легко мог бы сбежать и теперь, ведь я ещё хоть куда!», – подумал Муми-папа уже в настоящем времени. Ну, что тут скажешь... «Морра её раздери!».

«И ты увидишь, что все папы похожи», – ну... нет??? У меня совершенно другой папа, простите (впрочем, у меня нет такой матери как Муми-мама, у меня её вообще нет, так что... но всё равно). Эта книга всегда будет у меня ассоциироваться с одним летом, когда я, подрабатывая в дневном лагере, читала детям книги, и вот эта книга им вообще не понравилась, так что приходилось нам с подругой стараться в сценках, дабы хоть как-то их развеселить (худший книжный выбор в моей жизни, надо думать). Вот только уже после чтений ко мне подошёл мальчик, тихий, скромный и очень милый, и сказал мне, что ему не понравилась эта история, потому что главный герой очень похож на его папу, который “куда-то ушёл” (искать приключения, видимо...). Помню, как, выслушав, уставилась в стену, некстати вспомнив Джима Халперта (я тогда как раз в первый раз смотрела сериал, у меня камер, к счастью, не было, но это настроение). Да, от таких воспоминаний не избавишься... Это грустно. Очень. «А она ему нравилась больше, чем я?», – спросило брошенное дитя, которое впервые вообще узнало, что у него родители были, оказывается; а где они, а они его любят, а они придут? Просто нет слов. Вот почему я до сих пор считаю, что Муми-папа выдумал родителей, то, что в конце они все явились, не внушило доверия от слова вообще, так надо было написать, а уж когда я побольше узнала о Туве и о её невыносимом отце (звёзды, непризнанность, королевская кровь) и бедной матери (молчи, терпи, служи), то... well. Вопросы, как говорится, отпали. Но – обаятельное привидение с расшатанными нервами, Малышка Мю, которую чувствуешь («Мы все помрём», – что за дива), мой любимый Эдвард, это бурчащее великолепие, который так любит кофе! Это было хорошо и «это было время меланхолии».

Наступило лето. Муми-долину затопило, и муми-тролли покидают свой уютный домик и пускаются в большое плавание.

По пути они знакомятся с театром и у муми-папы появляется возможность проявить свой писательский талант, теряют муми-сына и снорочку. А Снусмумрик становится отцом тридцати сироткам и его голову занимают взрослые мысли – мысли о семье: как прокормить детей, где они будут жить, как их развлечь.

И снова – философия жизни тонко вплетена в сказку. И снова читать могу все: от детей в подгузниках для маленьких до пенсионеров в подгузниках для детей.

Первое произведение о муми-троллях, которое я смогла дочитать до конца. Эти персонажи обожаемы многими, но у меня с ними дружба не складывается. Отдельные цитаты просматриваю с удовольствием, что-то даже могу вспомнить по случаю, картинка же в целом огорчает. Муми-мама какая-то чрезмерно покладистая и беззаботная. Муми-папа любит оставлять последнее слово за собой, но не злоупотребляет этим. Выгоднее всего смотрится Снусмумрик. Его тяга к приключениям и верность принципам вызывают уважение.
И всё таки хочется поставить "книга понравилась". Почему? Потому что абсолютно все жители Муми-дола необычны и вызывают симпатию. Совершенно не похожие на людей существа, дающие взглянуть на мир под другим углом. Это ценно.

О зиме, как и о снеге, тоже ничего нельзя знать наверняка. И если держать в уме при чтении, что зима - это наша жизнь, то всё становится понятным.

Повесть нифига не добрая, не волшебная, не мимимишная. Как и жизнь. Жёстко и точно, без розовых очков и сантиментов. Кстати, перевод названия - явно на потребу публики. Ибо в оригинале - "Зима тролля" - какбэ вообще совсем не волшебно и не восхитительно.

Привык смотреть на мир широко закрытыми глазами? А вот щас мы тебе устроим холодный душ - и тебе ПРИДЕТСЯ раскрыть глаза, и ты увидишь мир таким, каков он есть, а не каким тебе приятно его представлять.

Гениальность Туве Янссон в том, что всё это она умеет преподнести в виде симпатичных в своем большинстве обитателей Муми-Дола, да к тому же самолично ею представленных визуально - и мы настраиваемся на ути-пути. А получаем холодный отрезвляющий душ...

Маленькие литературные шедевры – это к Туве Янссон. Она может написать сказку для детей и взрослых одновременно, сочинить книгу про Муми-семейство, в которой главные герои не появляются, придумать историю без сюжета, где сюжета не нужно, потому что всё, что происходит, - важно само по себе. Создать мощное экзистенциально-религиозное полотно и украсить его щемящими рисуночками. Аве, Туве!

Уже не помню, в каком возрасте я впервые прочитал эту повесть – она тогда называлась «В конце ноября», но, детская или не очень детская, она меня сразу зачаровала своим глубоким, неторопливым и, как всегда у Т.Я., чрезвычайно тонким повествованием. Спустя годы в новом переводе чудо повторилось. И хотя при перечитывании сознание улавливало важные темы поиска родителя, навязчивых страхов и стремления к безопасности, ожидания праздника, наполненного недопониманием общения с самим собой, а глаз выхватывал красивые афоризмы, которых у Янссон всегда хватает, - книга просто читалась, как пьётся шампанское на Новый год, щекоча нос своими волшебными пузырьками. Теперь осталось ждать, когда повесть уйдёт в туман памяти, чтобы затем прочитать её заново. Потому что отказаться от приглашения в Муми-долл невозможно. А между тем искать в себе каких-то других, ещё неоткрытых, филифьонок и хомсов и стильно курить трубку.

Муми-тролли зимой впадают в спячку. Эта зима – не исключение. Но что-то будит малыша муми-тролля и он больше уже не может уснуть.

Муми-тролль открывает дверь, а там… Привычный мир исчез! Всё белое и холодно. Где-то неподалёку бродит Морра, от прикосновения которой зверьё умирает. Да ещё и в купальне кто-то поселился.

Муми-мама крепко спит, а беженцев, скрывающихся от холода в купальне, нужно чем-то кормить. И муми-тролль, как воспитанный сын, становится гостеприимным хозяином, следящим не только за тем, чтобы все были сыты и обогреты, но и за порядком. Хотя, какой там порядок с малышкой Мю?

А потом, когда приходит весна и родители просыпаются, муми-тролль рассказывает муми-маме о зиме. А мудрая муми-мама, которая явно уже давно знакома с этой самой зимой, очень гордится своим сыном, не посрамившим имя муми-троллей.

Для меня – это самая-самая лучшая часть. Заметно уже, что муми-тролль из маленького ребёнка превращается в подростка, который способен принимать самостоятельные решения и решать проблемы. Он глядит на свой привычный мир под другим углом, изучает его, приспосабливается к нему. Чисто история о взрослении.