Схватка за Рим. Атилла

Каждая страна на свой лад трактует историю. Взять к примеру щит прибитый к воротам Константинополя. Если для одних — это символ геройства и молодецкой удали, то для других это разбойничий набег. Следовательно, если в памяти одних Олег сохранится как герой, то в летописи других войдет, как разбойник.
В этой книге об вожде Атилле, пишет немецкий историк, чьи предки были в повиновении у древнего воителя, а потому общий тон его описания достаточно негативный. В книге названной именем легендарного вождя, он выступает ярко выраженным злодеем. Главными же героями выступают представители знатных родов немецких племен, имена которых могут знать только немецкие историки.
Главной отрицательной чертой Атиллы является его непомерное увлечение девственницами. С каждого покоренного племени, вождь требует себе невинных девушек. Отбирает себе самых привлекательных и брюхатит их. Чаще всего ему для этого требуется всего одна ночь. Через девять месяцев он смотрит на младенца, если находит знакомые черты, то признает ребенка, а его мать попадает в число жен (только не понятно какова их роль, если вождь больше их не хочет), если же ребенок не похож на предполагаемого родителя, то его вместе с матерью ждет ужасная смерть.
И вот на одном пиру любитель клубнички возжелал одну знатную немку, которая уже обручена, и которую любит один из многочисленных сыновей Атиллы. Чья мать к слову также была немкой, а потому ему присуще благородство души. Но грозному вождю ни до чего нет дела и сразу же после пира, девушка попадает на его ложе. В итоге наутро империя Атиллы перестает существовать. Если хотите знать, как и почему, то прочтите книгу.
Если же говорить в общем произведение не так уж и плохо. Добро побеждает зло, а любовь все равно победит. Но лично для меня все слишком просто и слащаво. Все положительные герои благородные красавцы, отрицательные уродливые лгуны. В настоящей же жизни, на мой взгляд не все так однозначно. Люди двулики.

Очень приятное чтение для любителей красивых исторических романов. Язык живой, местами доходящий до фразёрства - иногда возникало впечатление, что читаешь "Дориана Грея" Уайльда.
Роман рассказывает о последних годах победоносного гуннского нашествия на Европу.
С одной стороны - Аттила и движимая его непреклонной волей орда кочевников. Быт этого народа примитивен, в нём царят закоснелые традиции и суеверные страхи. Аттила значительно возвышается над своим окружением. Это превосходство, эту волю к победе дают ему сны, в которых ему является гуннский бог войны Пуру и направляет его. И это же возвышение, это превосходство - одновременно и тяжёлое бремя Аттилы. В его окружении и среди многочисленных детей нет достойного преемника, с которым он мог бы разделить свои мысли и замыслы.
По другую сторону противостояния - германские племена и осколки Римской империи. Эта сторона сильнее гуннов, но в ней нет единства. Германцы уже находятся под гуннским гнётом и очень хотят избавиться от него. Но старые племенные противоречия не дают им заключить союз. Земли римлян пока не завоёваны Аттилой, и римляне используют все возможности дипломатии, чтобы не оказаться в жерновах войны. А когда не хватает дипломатии, в ход идут клевета, подкуп и политические убийства.
Всё меняется, когда в дело вступают девушки. Не по своей воле: Аттила требует дополнить ежегодную дань германцев тремястами девушками. А ещё Дагхак, молодой вождь скиров, заметил интерес одного из сыновей Аттилы к своей избраннице. Это и стало последней каплей в чаше германского долготерпения.
Пробелы в исторических фактах в романе дополнены художественным домыслом автора. Иногда, на мой взгляд, автор даже излишне романтизирует своих далёких предков, наделяет их не свойственными времени чертами: рыцарское отношение к врагу, гипертрофированное влечение к справедливости. Если иметь в виду, что автор и сам был немцем и помнить о событиях в Германии незадолго до появления романа, то небольшие поэтические выпады вполне можно и простить.

Величавый стиль и несколько помпезный и высокопарный язык - замечательные признаки блистательного девятнадцатого века. Здесь вам не встретятся предостережения типа «содержит нецензурную брань».
Все биографии Аттилы написаны на основе воспоминаний и хроник Приска и Иордана Гота. Приск был очевидцем многих событий, будучи секретарем Константинопольского посольства к властителю гуннов,но и он, как говорится, свечку не держал и ответственен лишь за то, что сам видел и слышал. А Иордан родился через 100 лет после описываемых событий и подлинность его свидетельств не гарантирована, примерно как и в случае описания зарождения династии Меровингов в «Истории франков» Григория Турского.
Каждый биограф, однако, используя одну и ту же канву событий, представляет своего субъективного Аттилу. Так Хаттон, ярый католик, писавший во время Первой Мировой войны, представляет Аттилу язычника как хищника, стоящего на самой низшей ступени развития, а ненавидимые им немцы кайзера Вильгельма, и полторы тысячи лет назад были отбросами общества, волками, смотрящими в лес и пренебрегавшими и топчущими цивилизацию. И не важно, что германские племена были уже христианами. Они были неправильными христианами, исповедуя арианскую ересь. А еретики ещё хуже, чем язычники.
Автор этой биографии Феликс Дан, будучи гордым немцем, кстати, получившим ранение в франко-прусской войне, наоборот представляет германские племена и их вождей и королей в самом лучшем свете, как людей честных и доблестных, верных и храбрых,имеющих и проявляющих сострадание, платящих добром за добро. Он горд своим происхождением и своими предками. Ничто не сравнится с рослыми и сильными войнами с синими северными глазами и длинными белокурыми локонами.
Представитель германского романтизма изменил несколько историю, по крайней мере то, что считается историей по воспоминаниям и хроникам. После смерти благородного Эллака Ардарих грозит гуннам битвой при Недао. По Приску и Иордану, вопреки тому, что пишет автор, Эллак, наследовавший Аттиле, погиб позже в этом сражении, а не был убит в день смерти Аттилы собственным братом, самоотверженно защищая германскую принцессу, в которую был безответно влюблён. Но так намного романтичнее .

Автор любит, нет , не так - автор очень-очень-очень любит готов, родоначальников почти всех европейских народов, нордических блондинов с их строгими правилами жизни и благородными поступками. Даже описания их внешности- как поэма: белокурые локоны, голубые глаза, высокий рост, точеные черты лица. На контрасте враги- уродливые, кривоногие, неуклюжие. Византийцы - карлики, с непомерно большими головами, и другие племена, не удостоенные внешнего описания, зато упомянутые как подлые и свирепые.

Действия героя продиктованы как правило также - либо крайней степенью благородства, либо ужасающей подлостью, только черные и белые краски, практически нет психологических нюансов, внутренней эмоциональной борьбы , все фатально, все предсказано, предопределено борьбой за благо своего народа.

На этом общем благостном фоне приятно выделяется Цетег, префект Рима, стремящейся объединить под своим владычеством не только Рим, но и все итальянские провинции, политик без принципов, дальнозоркий и решительный , и при этом наделенный как аналитическим умом, так и полководческими талантами. Вряд ли существовал реальный исторический прототип персонажа, скорее всего это собирательный образ в котором мелькают черты и Юлия Цезаря и Александра Македонского и наверняка многих других.

Женщины - хорошо что не изящный антураж вокруг героических мужчин: присутствуют и характеры и желания и мотивы поступков, но опять же все крутится вокруг благородства готов и предательских наклонностей византийцев и римлян. Описания сражений и сложных политических интриг - схематичные, упоминания о судьбах некоторых второстепенных героев - эпизодические, зато короли готов, сменяющие друг друга на троне описаны с любованием, пафосом и подчеркнутой харизматичностью, не просто короли,- герои, легенды, мифологические персонажи.

Временами весь этот исторический карнавал напоминал упрощенного и более слащавого Вальтера Скотта, особенно "Айвенго". Впечатление достаточно приятное, читать легко, сюжет неизбитый , и почти подростковая , наивная вера в то, что добро все-таки победит зло, и поставит его на колени.