Человек из офиса

Может, потому, что рассказанные мечты, если мы не поднялись до их высот, выявляют, кроме нашего тщеславия, еще и скрываемое крушение надежд.

Губит нас не разница между тем, какими мы были и какими стали, соображает он, а лень, заставляющая подчиняться деградации.

Потому что ад — это подвалы твоего «я», говорит он себе. Подземелье, где никто не может ни лгать, ни обманывать самого себя. Худшее наказание для любого: отнять все до единой иллюзии тщеславия.

Чужие трагедии притупляют собственные

В Лаосе — он читал в одном журнале — после эпидемии больные меняли имя. Может, и он стал лаосцем? Говорит себе, что любовь — болезнь, которая превращает человека в лаосца. В другого.

«…трагедия сновидения не в том, что оно может осуществиться, а в пробуждении. Потому что как только сон завлечет, жизнь станет невыносимой, если оно не повторится. И ты станешь еще несчастней, чем тогда, раньше, когда не знал, какое оно, счастье»

Русских, восклицает сослуживец, он должен прочесть русских! У него глаза на мокром месте. Русские разбираются в правде души.

Пусть считает его другом. Только друг поможет, когда одиночество загоняет в угол.

Неразумно ходить одной в такой час, почти в полночь, по пустынным улицам. В этот час только банды разгуливают по улицам, бездомные да клонированные псы.

Сослуживец не возвращается. И никого, похоже, не беспокоит его отсутствие. Здесь незаменимых нет. Незаменимыми кладбище переполнено...

Чужие трагедии притупляют собственные. В этом правда, говорит он себе, только никто не хочет признать, что это так. Как говорится, искренность имеет плохую прессу.

Шаги по ту сторону замирают. Тишина. Боится, вдруг не достанет смелости. Вся его жизнь отмечена подчинением, а вот теперь настал его случай. Если упустит, другого может и не быть.

У всех у нас бывают неприятности. На следующий день все забывается. Забыть — полезно. Нельзя все время жить памятью...

Безудержное воображение — соображает он — это болезнь тех, кто проводит много времени взаперти.

Надежда умирает последней. И теперь он ждет чуда. Чуда, которое не только спасет душу, но еще и устроит его жизнь.

Ведь нельзя помнить о жертвах постоянно, если еще хочешь жить.

Кровь из телевизора не пачкает. Во всяком случае, не физически.

А не является ли любовь чистым эгоизмом, не любит ли он девушку, потому что она, обманываясь, в свою очередь заставляет его считать себя лучше, чем есть. Думает: обычно это и есть причина, по которой влюбляются. Один влюбляется, потому что другой дает ему возможность казаться себе лучше, чем он есть на самом деле. В любви не важен другой. Важно, что другой заставляет нас чувствовать. Без другого мы — ничто.

Дело в том, что со временем на проблемы смотришь иначе. Время — то же самое, что расстояние, говорит человек из офиса. Чем дальше от нас проблема, тем менее она важна. Например, комедия — это трагедия плюс время.

Ожидание — состояние не пассивное. Оно подразумевает серию действий, даже несущественных, которые что-то изменяют. Подлить чернил в штемпельную подушечку, отточить карандаш или разложить скрепки — все это может обострить чувства и побудить к размышлению. То же самое — пойти к кофейному автомату, взять пластиковый стаканчик, наполнить его, насыпать сахара, размешать. Ожидание — это покой обманчивый.