А комедианты подобны всем людям, они не должны выдумывать свой смысл. Это ересь, это источник всех наших бед, по этой причине наши прародители были изгнаны из Земного Рая.
(***)
если мы начнем находить свои смыслы, Бог вынудит нас самих отвечать на наши вопросы, Он покинет нас в бездне без утешения Его Слова.

И первой сделала Бога комедиантом Святая Церковь. Священники играли Его перед алтарем и играют по сей день, как они играют и Христа, и Его Пресвятую Матерь, а также и других святых, дабы способствовать нашему пониманию.

Люди различаются мощью своего хотения. То, чего хотел этот человек, стало его имением и его пищей: едва желание зародилось, он управлял им и питался им.

А когда страх умирает, рождается дерзость.

Wickedness is too common in the world for us to think much of why and wherefore. It is more natural to ask about the rarer thing and wonder why people sometimes do good.

There are times when we are blind to the ill-matching of things.

Так увидим же Его как могущественного вельможу, хозяина обширных владений. Адам и Ева — его крепостные, обязанные ему службой. Они не платят оброка покорности, они хотят сами владеть своим наделом. Если он дарует им все, о чем они просят, то карать будет не за что, и что тогда останется от его власти?

После Игры я не могу сидеть спокойно или оставаться на одном месте. Слишком уж она занимает меня в уме, оставляя тело в покое, но ум тянет тело за собой.

Тогда я счел его ответ правдивым, но не слишком честным, полагая, что между правдивостью и честностью лежала надежда на пополнение кошелька.

When fear dies, daring is born.

Смерть не ждет смыслов, - сказал он. - Меч, петля или чума - ей все едино.

Не знаю, как долго я стоял так и смотрел на него. Мгновенные зрелища могут длиться вечно.

Оглядываясь в уме на прошлое, всегда трудно установить, когда именно все изменилось, когда поток потемнел или посветлел, когда слова или взгляды стали другими.

Умирающих и только что умерших мы хотим видеть как можно ближе, чтобы они сполна испили млеко нашей скорби. Господа Нашего сняли с креста, дабы скорбеть над ним, на Кресте он был слишком далек.
*
Внутри сарая был только Бог, он сидел на соломе и пил эль. Он выглядел угнетенным не заговорил со мной.

Комедиант ведь тот, кто он есть, но и кто-то другой. Когда он смотрит на остальных участников Игры, он знает, что он — часть их сна, так же как они — часть его сна. Отсюда рождаются мысли и слова, какие вне Игры не пришли бы на ум.

Некоторую меру страха комедиант испытывает всегда, потому что он у всех на виду и не может нигде укрыться, не покинув представление

как легко меняются наши любови и ненависти, насколько они зависят от притворства и масок.