Черт подери, я тебя люблю! Эбби, я никого и ничего еще так не любил! Когда ты рядом, мне не нужно ни денег, ни бухла, ни драк, ни девиц на одну ночь… Мне нужна только ты. Только о тебе я думаю. Только о тебе мечтаю. Только тебя хочу.

— С каких это пор тебя волнует твоя репутация? Куда девался прежний Трэвис, который плевал на то, что думают другие? — насмешливо сказала Эбби, подтолкнув меня локтем.
— Просто я увидел выражение твоего лица в тот момент, когда ты услышала эту сплетню. Я не хочу, чтобы тебе из-за меня было больно.

— Ты просто прелесть, когда пьяная.
— Да уж, блевать я умею очаровательно, как никто.

— Это была одна из лучших ночей в моей жизни.
Она посмотрела на меня с сомнением:
— Ты лежал между унитазом и ванной на холодном жестком кафеле, рядом с идиоткой, которую постоянно рвало, и это была одна из лучших твоих ночей? Сочувствую, Трэв.
— Я радовался тому, что могу тебе чем-то помочь, мне приятно было смотреть, как ты засыпаешь у меня на коленях. Я почти не спал, зато твой девятнадцатый день рождения мы провели вместе.

Я чувствовал, что здесь, рядом с ней, — единственное место на земле, где я хочу быть.

— Голубка, если тебе нужны деньги…
— Не бойся, у тебя просить не стану! — ухмыльнулась она.
Я улыбнулся:
— Вообще-то, я бы посоветовал заложить браслет.

— Ты что, всегда выглядишь так ослепительно? — спросил он.
— Если вспомнить, в каком виде она заявилась сюда в первый раз, то нет, — невозмутимо ответил я.

Сделал вид, что изучает мою квартиру:
— Может, тут найдутся какие-нибудь несчастные униженные девушки, которых нужно подвезти?
Я смерил его взглядом. Черт! А он не такой уж и трус!
— Лучше не начинай.
Паркер улыбнулся и подмигнул Эбби:
— Я часто досаждаю ему таким образом. Хотя в последнее время не так часто, как раньше: он сообразил, что удобнее иметь дело с девчонками, у которых своя машина.
— Да, это, наверное, все упрощает, — сказала Эбби, весело улыбаясь.

Если бы она только знала, насколько для меня немыслимо то, о чем она говорит! Когда она была рядом, я больше никого не видел. Все мое внимание, все мои силы уходили на то, чтобы удерживать себя в шаге от нее.

— Но сначала хочу забрать кое-что из вещей.
— И что же?
— Ну, например, бритву, если хочешь знать.
«Черт! Я от нее тащусь!» — подумал я, а вслух сказал:
— Да, тебе не помешало бы побрить ноги. А то ты меня всего исцарапала.
У Финча глаза чуть не вылезли из орбит. Эбби нахмурилась.
— Вот так и рождаются сплетни! — проворчала она и, повернувшись к своему приятелю, добавила: — Я сплю в его постели. Просто сплю!
— Ага! — осклабился Финч.

— Лекция через пять минут. Поедешь со мной?
— Нет. Лучше попытаюсь еще раз усадить Эбби на свой байк. Для меня это единственная возможность оказаться у нее между бедрами.

Надо же, до чего эта скромница переполошилась! А я ведь, как гостеприимный хозяин, только принес ей ее барахлишко! Можно подумать, я мог найти у нее в сумке что-нибудь интересное. Интересного там не больше, чем в портфеле училки воскресной школы.

Нужно принимать все как есть, и что толку охать из-за своего доброго имени, от которого ты сам не оставил камня на камне.

Впервые за долгое время я встретился с девушкой, которая вела себя непредсказуемо, — наверное, в этом и было все дело. Голубка казалась полной противоположностью остальным девчонкам «Истерна», и я должен был выяснить, что она собой представляет.

Никогда не прекращай бороться за то, чего ты хочешь добиться.

Постарайся как можно дольше быть ребенком. Веселись, играй, делай глупости.

Голубка стала моей первой любовью, и после встречи с ней ни одна женщина не привлекла моего внимания. Моя жена, стоящая передо мной, и семья, которую мы вместе создали, - в этом была вся моя жизнь.

Теперь мне больше не приходилось ничего доказывать - ни себе, ни другим, - ведь женщина, которую я полюбил, которая стала моим лучшим другом, приняла меня таким, какой я есть. И она всегда будет со мной.

- Вот он, этот момент.

- Какой?

- Глядя на тебя спящую, я ... вижу на твоем лице покой, которого сам не чувствовал с детства, с того времени, когда была жива мама. А теперь вот почувствовал. Как только я тебя увидел, понял: в тебе есть что-то, что мне очень нужно. Теперь ясно. Это не что-то в тебе, это сама ты.

Жизнь без тебя, Голубка,- это единственное, чего я боюсь.