Почтальон всегда звонит дважды

Почтальон действительно звонит дважды - но не в моем случае. Мне понадобились сотни звоночков, напоминалок, отсылок, хвалебных рецензий, отзывов и мнений и с десяток лет, чтобы наконец-то дойти до книги Джеймса Кейна (если что, экранизация прошла мимо меня, и сюжет произведения я представляла лишь в самых общих размытых чертах), из года в год кочевавшей в моих списках к "обязательному" прочтению. Уж не знаю, отчего так долго откладывала знакомство с классиком американской литературы, отчего всерьез сомневалась, понравится ли мне эта знаменитая криминальная история... Без преувеличения шикарная вещь, точно стоящая каждой минуты, затраченной на чтение. А самое смешное в том, что она совсем крохотная по объему и читается быстро - сто раз уже могла прочесть, но не будем о грустном)

Что случается, когда по нелепой, разумеется, непредсказуемой случайности пересекаются жизненные пути одного хитроумного лихого авантюриста, живущего исключительно сегодняшним днем, и спелой красотки, уверенной в том, что весь мир должен быть у ее ног и что она якобы достойна большего, чем "потный, жирный, вонючий грек", по той же самой случайности уготованный судьбой ей в мужья? Знаете, ничего хорошего из этого не ждите: не будет здесь счастливого конца.

Не зря говорят: красота - страшная сила. Не спорю, она может сподвигать к чему-то хорошему и даже великому, она услаждает взор, возможно, мотивирует становиться лучше. А бывает, что эта же самая физическая красота (идеальная фигура и формы, симпатичная мордашка, грация, невероятная сексапильность) рождает непомерные запросы, кормит тщеславие и даже толкает кого-то на злодеяния. Не единожды вспоминала я при чтении американского романа любимую со времен старшей школы русскую классику. "Да это же "Макбет Мценского уезда!" - мысленно восклицала я, знакомясь наконец с "Почтальоном...", - только написанная чуть позже - в 1934-м. Ну реально один-в-один!

А все просто оказывается: жизнь любит схожие сюжеты, а алчность, зависть, гордыня все так же правят бал. Не меняются люди: ни от времени, ни от места своего проживания. Американская прелестница, провалившая пробы в кино (и даже красоты порою мало, чтобы зацепить режиссера), соглашается на меньшее, думая про себя, что это ступенька к чему-то большему, вот только проходят годы, а она все там же - в придорожной закусочной рядом с тем самым греком, пропахшим едой. Жизнь проходит мимо, жизнь, так много обещавшая вначале!.. Тоскливо смотреть на мелькающие ее кадры: новый год - и здравствуй, новая морщинка!

А тут он, очередной влюбленный дурачок, наивно полагающий, что можно обхитрить (приучить, украсть, влюбить) самое дьявольское создание на свете - женщину. Что в подобном союзе можно быть на первых ролях. Увы! Лишь там, где позволят...

Не любительница по жизни чисто криминальных историй, я была сражена здесь сразу же захватывающей любовной линией. Хотя нет, не любовной - скорее, линией страсти и похоти, которые напрочь сносили голову всем участникам романтического треугольника.

Обычно скептически отношусь к подобным историям, не могу отчего-то до конца поверить в то, что кто-то на самом деле может рискнуть всем ради любимой женщины. Но очень уж убедителен был здесь автор! После его характеристик, описаний, деталей голову сносило и мне.

Как вам, например, эдакое описание женщины:

– А в ту неделю, когда Пападакис был в больнице? Где вы спали тогда?

– В своей комнате.

– А она в своей? Не говорите глупостей, говорю вам, я ее видел. Я бы влез к ней в постель, даже если бы пришлось взломать дверь и быть повешенным за изнасилование. И вы тоже. И вы у нее были.

Заметила, Кейн вообще умеет обращаться со словом, даря нам всю книгу подобные - очень зримые - образы. Кому-то, возможно, они покажутся даже спорными или вульгарными - мне они виделись яркими и сразу же врезающимися в память. Уверяю, ярких и драматических сцен, моментов, эпизодов здесь тоже будет с лихвой. Спойлерить не хочется, а потому увидите все в книге сами.

Парочка Фрэнк и Кора для меня отныне будут наглядными символами безбашенности, свободолюбия и желания легкой наживы, а еще - дурости. Вы ведь не думаете в самом деле, что все учиненное им сойдет с рук?

Увлекательно. Захватывающе. И как же сочно написано! Когда в объектив твоего внимания попадает какая-то кейновская фраза, она там оставляет незабываемый след. Мне не близки характеры персонажей, мне так же не близка тематика книги, но я была без ума от слога, стиля и атмосферы романа, от того глубочайшего посыла, что автор заботливо припрятал меж строчек книги.

В предисловии к книге Кейна ее сравнивают с знаменитым романом Камю. И думается, не зря.

Когда я открыла "Почтальона..." на первой странице, то пробежала глазами несколько строчек и с победоносным кличем захлопнула книгу. "Так и знала! Так и знала!" - хотелось визжать мне, и я бы завизжала, если бы умела. Сама не знаю почему я стремилась доказать прежде всего себе, что эта повесть и яйца выеденного не стоит. А тут нате вам полный набор раздражающих штампов: за рулем повествования самый что ни на есть настоящий Марти-Сью с незапоминающимся именем, который уже на первых страницах заполучает себе жаркую красотку.

Казалось бы, куда банальнее?

Но если бы все было так просто, Джеймс Кейн не был бы собой, потому что как-то оценить остальную часть повествования получается с трудом. Что это за жанр? Детектив? Нуар? Криминал? Может, триллер? Или чуть ли ни притча, где каждый получает по вере своей?

Я люблю тебя, Кора. Но когда в любовь приходит страх, любви конец. Она превращается в ненависть.

Бывают дороги, с которых не свернуть. Убийство ли это, предательство ли, любовь ли. Однажды ступив на скользкую дорожку, нужно быть как минимум не человеком, как максимум богом, чтобы все забыть, стереть из памяти и сделать вид, что ничего не было. Об этом пишет и Макьюэн (да, у меня вся жизнь на его примерах) в своем "Искуплении", и Кейн в "Почтальоне", и недавно прочтенная мной "Исчезнувшая" Флинн. Далеко тут ходить не надо: однажды поселившись в твоем мозгу, зерно сомнения уже никогда не даст жить спокойно.

Он - бродяга с большой дороги, мечтает продавать сосиски на пляже (пока не накопит деньжат на что-то приличнее, конечно) и любит молодую жену обрюзгшего грека, владельца придорожной забегаловки. Она - мечтает о хорошей жизни, большой любви, жена того самого грека из той самой забегаловки. И вот парочка решает не просто сбежать и жить счастливо, а прельститься куда большей добычей - небольшим имуществом бедняжки грека. И они решают его убить.

Местами история кажется как будто недописанной, недоработанной, но потом понимаешь: тут важно, что ты сам себе допридумываешь. Ведь, по сути, без каких-либо описаний эмоций все равно все чувствуешь: тревогу, потрясение, мечтательность.

Тут ни один диалог же не подписан! Где это вообще такое видано? Но при этом понимаешь, кто что сказал и где чья реплика.

Вот и думайте, что хотите. А то привыкли, что в книжках все расписано, чуть ли ни мораль в рамочку выделена. Тут же все совсем по-другому - это в "Почтальоне..." и привлекает.

«Почтальон всегда звонит дважды» — роман небольшой по объёму, написанный просто, динамично и без особых выразительных средств. Ни новизны сюжета, ни открытий в жанре «Почтальон» не содержит. И тем не менее, в романе есть что-то такое, что заставляет перечитывать его снова и снова, пытаться понять, как Джеймсу Кейну удалось создать напряжение и тревожное ожидание, которое заставляет следить за сюжетом, пытаться отыскать ответ на вопрос: что же двигало героями? И как случилось, что судьбы именно тех персонажей, которым совершенно точно встречаться было нельзя, пересеклись. С того момента, как между ними проскочила первая искра сексуального влечения, автор создал то самое напряжение и тревожное ожидание, ощущение, что ничем хорошим эта история не закончится. «Почтальон», которого нет в романе, звонит не переставая, но герои его не слышат: они ослеплены своими чувствами и мечтами. Что это? Наваждение, одержимость, страсть? Маятник их отношений раскачивается до состояний, граничащих с безумием: то они ненавидят друг друга, мстят и предают, то снова бросаются в постель, неистово обнимая друг друга. Финал предсказуем и закономерен, но ответ не очевиден. Что же всё же случилось с двумя обычными американцами, как и почему они упорно выбрали путь саморазрушения, что заставило их танцевать это опасное танго у края пропасти? Герои несколько раз разлучались, и всё же судьба — «почтальон» — так и не смогла оттолкнуть их от края, заставить расстаться. На мой взгляд, героев соединила не любовь, а страсть, наваждение, умопомрачение. Возможно, успешность этого романа — в напряжении, которое автор непостижимым образом создаёт с первой страницы, в остроте чувств, в авантюрной и безнадежной упорности героев, заставляющей их танцевать свой смертельный танец — фатальное движение к пропасти.

После публикации романа в 1934 году Джеймс Кейн, к своему удивлению, узнал, что является автором «крутого детектива», с чем был категорически не согласен. Его имя и сейчас часто упоминается в одном ряду с Д. Хэмметом и Р. Чандлером. Роман стал бестселлером тогда, популярен сегодня и находится в различных списках и топах лучших детективов всех времён. Драматургия этого произведения такова, что легла в основу множества интерпретаций и адаптаций в кино, на радио, в виде пьес и даже оперы. Самой известной экранизацией считается классический фильм нуар Тэя Гарнетта 1946 года. У нас же более популярна картина Боба Рэйфельсона (1981) с Джеком Николсоном и Джессикой Лэнг в главных ролях. Финал фильма не соответствует первоисточнику, но идея передана точно, а режиссерское прочтение превратило криминальную историю в мощную драму.

И немного о названии романа. Фразу «почтальон всегда звонит дважды» Джеймс Кейн использовал не только как аллюзию на знак судьбы, предупреждение, нечто аналогичное нашему «первый звоночек уже прозвучал», но и как обозначение тревоги, напряжения, связанных с особенностями доставки почты в те времена. Обычную корреспонденцию почтальон оставлял в ящике или у входа, звонил (стучал в дверь) один раз и уходил. Но если требовалось вручить послание адресату лично — телеграмму, повестку, извещение — почтальон звонил дважды. Это вызывало у получателя страх, напряжение, тревогу в ожидании плохих новостей. Именно это волнение, тревожность, связанные с ожиданием отзыва о своей рукописи, о которой рассказал автору друг-сценарист, заставляли последнего пропускать мимо ушей звонки почтальона. Но если первый звонок «не услышать» ему удавалось, то со второй попытки почтальон дозванивался всегда.