The Tunnel

Хершел, я думаю, похож на какого-то жестокого корректора, а я зачастую, увы, - его бессчастный текст. Он каждое "который" заменяет на "что", а каждое "что" - на "который". Предпочитает запятые точкам с запятыми, потому что запятые более уклончивы, эгалитарны, и еще потому, что не может быть счастлив и одновременно оставаться в гармонии с тем, как я дышу. Он порицает мои параллели. Он отрезает все, что болтается. Ненавидит мое неопрятное использование "ты" и "кое-кто". Он неизменно находит, что у моей позиции нет желательной орфографии. Он понижает мои тяжко Германские Прописные, стирает мои "!", искореняет курсивы, предпочитает покой круглых скобок моим более агрессивным квадратным, и ему не нравятся одинарные кавычки. Он говорит, что точки и тире следует предоставить исключительно морзянке. Он всегда хочет, чтобы я умерял свои невоздержанные глаголы, избегал первого лица, слов в дурном вкусе, настоящего времени, сослагательного наклонения и пассивного залога. Он покрывает поля моего ума мелочными вопросцами.

Наши занятия, господа, изучение истории - на самом деле есть изучение языка. Только слова говорят мимом настоящего; лишь у слов есть хоть какая-то честная постоянная зримая жизнь. Голоса эти сияют своим расстоянием, как созвездия. Молодой Алкивиад. Красивейший. Или слова для ран Цезаря. Руки его ласкают сигарные кусачки, авторучку, розовый ластик, как кусок губы. Ты пристегнут к его лацкану, ты его розетка. Он спиралит, маятникует. Однако знаков так много... так много. Какие слова, чьи слова должны мы изучать и любить?

Будьте мудрее. Не поощряйте своих детей, чтобы рвались вперед. Не рассчитывайте на их поддержку в гнилом конце своей жизни. Я планирую унаследовать собственное поместье, уйти в нем на покой и голосовать против каждого школьного сбора, какой предложат новобрачные. Будьте мудрее. Не вкладывайтесь в то будущее, что никогда не увидите, то, что все равно вас будет презирать, то, что сочтет вас бесполезными. Платите сами за свой участок на кладбище. Расчехляйте клюшки для гольфа. Умрите с таким загаром, какому позавидуют бедра вашей дочери.