Великие исполнители. Том 9

Знакомиться с творчеством А.А. Блока я начала, как и полагается, с его ранней лирики. Наиболее яркой и выигрышной стала его любовная лирика ‒ цикл «Стихи о Прекрасной Даме», «Незнакомка»… Не могу сказать, что всё это мне близко, но читать это, во всяком случае, приятно. Ранние стихи о России тоже вполне читаемы, не раздражают, написаны они красивым языком, в них есть трепет, нежность, отчаянная, но искренняя любовь…

Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,
Твои мне песни ветровые,-
Как слезы первые любви!

Тебя жалеть я не умею
И крест свой бережно несу...
Какому хочешь чародею
Отдай разбойную красу!

Вот она, Россия в представлении Блока в 1908 году. Он признаёт убожество своей родины, но он видит те многочисленные мелочи, которые украшают Россию, делают её необыкновенной.

Современники о Блоке вплоть до 1918 года отзывались как минимум хорошо. Цветаева посвящала ему цикл стихов, в котором Блок почти приравнивается к богу; примерно о том же говорила и Ахматова; именно к Блоку из Москвы приехал Есенин, и именно благодаря ему впоследствии стал популярен… Список современников, уважавших, хваливших и восторгавшихся Блоком можно перечислять долго.

Но в 1918 году от него отворачиваются почти все. Почему? Потому что Блок, внезапно и неожиданно для всех, публикует «Двенадцать».

На мой взгляд, данная поэма ‒ это самая большая ошибка в творчестве Блока. Его слог неузнаваем в данном произведении. Все те черты, за которые многие так полюбили Блока, испарились, не оставив следа. Куда-то делась романтичность, загадочность, мелодичность… Уже нет такого обилия красочных эпитетов, метафор, сравнений, нет былого волшебства поэзии. А что взамен?

В зубах цигарка, примят картуз,
На спину надо бубновый туз!

Свобода, свобода,
Эх, эх, без креста!

Тра-та-та!

Холодно, товарищи, холодно!

— А Ванька с Катькой в кабаке...
— У ей керенки есть в чулке!

— Ванюшка сам теперь богат...
— Был Ванька наш, а стал солдат!

— Ну, Ванька, сукин сын, буржуй,
Мою, попробуй, поцелуй!

Таким образом, лично в моём понимании, Блок опустился. Опустился до уровня грязных революционеров, разграбивших страну, разваливших многовековую империю, заставив людей голодать, сходить с ума и умирать. Одним словом: не поэма, а катастрофа. В том числе, катастрофа для творческого пути Блока…

Впоследствии он поймёт свою ошибку, попросит уничтожить все экземпляры поэмы, но она всё равно передаётся от поколения к поколению вот уже сотню лет. Хорошо ли это? Сомневаюсь.

Поэма Блока оказалась ультракоротышкой. Читал в школе, казалось длиннее))

С годами и опытом такого рода поэмы работают гораздо больше, в ней полно силы, животной ярости и дикого сексуального подтекста.

Согласен с синопсисом про электрическую силу строк, буквально слышишь эти "тра-та-та-та", видишь перед собой и блудящую, и бюргера, и красноармейцев, в которых мало жалости и еще меньше справедливости.

Интересно как в поэме отозвались приметы революционного времени - гнетущая атмосфера холода, неопределенности, террора и витающие в воздухе надежды на лучшее.

Музыка революции, со всеми ее случайными всхлипами, но все же стремлении к гармонии.

Абсолютно великая вещь, перечитайте взрослыми, вам понравится, займет 10 минут :)

С поэмой «Двенадцать» у меня отношения длительные и сложные: то я ею восхищался, то пренебрегал, то уважал, как классику, а теперь восторгаюсь и очень ценю. Словом, отношения эти можно назвать приятельскими. Но начну по порядку.
Дело было в пятом классе. После болезни у меня было две недели освобождения от физкультуры, которая, как назло, была не последним уроком, ведь тогда бы я уходил домой раньше, - нет, она стояла в середине расписания. Что делать? Возвращаться домой, чтобы потом вернуться обратно? Не успею. Сидеть на лавочке, пока остальные ребята лазают по канатам и прыгают через козла – пожалуй, это было бы сродни издевательству. Слоняться по пустым коридорам? Не вариант. Поступили так – на время урока, от которого я был освобождён, моя классная руководительница, преподаватель русского языка и литературы, брала меня к себе на занятия со старшеклассниками, где они проходили как раз «Двенадцать», а я сидел на последней парте и делал домашнее задание. Вернее, пытался делать, потому что грубый, аритмичный, рубленый слог Александра Александровича меня поразил и обворожил:

Гуляет ветер, порхает снег.
Идут двенадцать человек.

Винтовок черные ремни,
Кругом — огни, огни, огни…

В зубах — цыгарка, примят картуз,
На спину б надо бубновый туз!

хлёсткие рифмы и просторечные обороты ошеломили:

Эх, эх!
Позабавиться не грех!

Запирайте етажи,
Нынче будут грабежи!

Отмыкайте погреба —
Гуляет нынче голытьба!

а подробности касательно отношений мужчин и женщин приятно, но стыдно волновали, заставляя краснеть, однако, глядя на поведение одиннадцатиклассников, которые в моём тогдашнем понимании были уже взрослыми мужчинами и женщинами, я догадывался, что всё правильно понимаю:

Запрокинулась лицом,
Зубки блещут жемчуго́м…
Ах ты, Катя, моя Катя,
Толстоморденькая…

У тебя на шее, Катя,
Шрам не зажил от ножа.
У тебя под грудью, Катя,
Та царапина свежа!

Эх, эх, попляши!
Больно ножки хороши!

В кружевном белье ходила —
Походи-ка, походи!
С офицерами блудила —
Поблуди-ка, поблуди!

Ведь что тогда я, в возрасте 10-11, лет знал о поэзии? Только то, что я получил из школьной программы: расчленённого Пушкина, облепленного фиговыми листками Есенина и обрывки Тютчева, а тут – могучее, не укладывающееся в голове произведение, где автор не кажется парализованной статуей, которая описывает свои стерильные восторги относительно берёзы или лошадки – нет! Блок мне тогда показался настоящим, живым, почти что прямо уличным! Поразил! Но смутило меня тогда то, что я совершенно не знал контекста произведения, декораций, то есть какие-то голодные буржуи, невесёлые попы, Учредительное Собрание, юнкера… Во всем этом хотелось разобраться, потому что без этих знаний было неловко и, пожалуй, даже обидно. Тот случай, когда ты осознаёшь, что большую часть понял, но в детали не вник, а объяснять тебе их никто не собирается. Казалось, что «умалчивая» меня либо держат за недостойного внимания недотёпу, либо готовят мошенничество. Конечно, придя домой, я первым делом полез узнавать про Революцию, но тексты найденных мною книг были слишком тяжелы и громоздки для пятиклассника. А потом грянули контрольные работы, диктанты, каникулы и стало не до Блока.

Когда же я сам учился в старших классах, то поэму эту пропустил – может, болел, а может, прогуливал – не знаю. Остались только смутные детские воспоминания, надёрганные цитаты-лозунги, транслируемые оголтелыми персонажами 7 ноября, да несколько «документальных» телепрограмм, где разные сомнительные личности высказывались о Блоке, как о перебежчике, а о «Двенадцать» - как о подобострастной джинсе новому режиму. И, если знать поэму только урывками, кусками, внешне, то в это верилось легко, потому что я уже прекрасно знал, от чего не смог спасти попа золотой иконостас, а буржуя – воротник, как он в него не прятался. Детский свой восторг я презрительно отмёл в сторону, сочтя наивным, произведение же отнёс к категории атавизмов, которые остались в школьной программе по недосмотру. Словом, не просто прошёл мимо, но ещё и презрительно хмыкнул. Хорошо, что не плюнул.
Тут можно вспомнить слова Стендаля из «Красного и чёрного»:

Слова безусловно верные, но в данном случае неприменимые. Впрочем, обо всё по порядку.

Прошло ещё лет пять и стихи Блока стали как-то незаметно приходить в мою жизнь – то «Незнакомка» пройдёт мимо и одарит флёром духов и туманов, то бессмысленные и тусклые фонари с аптеками за ночным окном… Словом, стал я задумываться и «авторитетное» мнение персонажей из телевизора перестало казаться таким уж авторитетным. А теперь вот, накануне годовщины со дня рождения Александра Александровича, я закинул себе на плеер «Двенадцать» и понял, что политика тут – не более чем дань времени, обстоятельствам и если бы место юнкеров и голытьбы заняли бы набобы и дервиши (хипстеры и олигархи), то сути бы это не поменяло. Просто случилось так, что мир рухнул в условиях послереволюционного Петербурга, а не Калькутты времён Моголов. Каким же близоруким и доверчивым показался себя я, когда понял, что в трёх соснах не видел леса. Это всё равно, что в «Макбете» увидеть критику феодализма или в Красной Шапочке узреть жестокое обращение с животными – «за такое морду бить надо!» Когда же я прочитал комментарий, разъяснение самого Блока, то всё встало на свои места окончательно:

Вот так вот, из-за пары внешних атрибутов, данностей времени, увидеть в гениальных стихах о непрерывном и жестоком развитии цивилизации по спирали реверанс в сторону власть имущих… Каюсь. На третьем десятке каюсь. Надеюсь, что ещё не поздно.

Такая вот рецензия с элементами истории о том, как на протяжении жизни менялось и эволюционировало мнение и восприятие великого произведения.

Двенадцать революционеров, солдат красной армии. Их "державный шаг" олицетворяет движение революционных идей во времени.

Буря как символ препон на пути к слому застоявшегося строя и созданию нового мира. Слова - "Пальнем-ка пулей в Святую Русь" - можно расценивать не иначе как саркастическую заметку, отсылку на "святость" бывшего устроения.

"Старый мир", подобно "Поганому псу", подчиняется новому миропорядку, однако, не признавая своего проигрыша, все еще продолжает скалить зубы; "Волк голодный - хвост поджал - не отстает", - авторская характеристика следствий революционных событий.

Несмотря на отречение Двенадцати от "буржуазной веры" (солдаты "без креста", "без имени святого"), неподдельная, действительная святость с ними: "В белом венчике из роз - впереди - Исус Христос".

Революция пробудила в творцах своего времени самые благородные порывы, но в будущем не сумела им соответствовать. Впрочем, это уже совсем другая история.

Поэма была прочитана когда-то в школе, не понята и забыта. И вот, вернувшись к ней сейчас, прочитала три раза подряд (она совсем небольшая), удивляясь и восхищаясь. Удивительная ритмика произведения, "рваный" стих, неровные рифмы- в этом слышатся и лозунги того времени, и маршевый шаг героев, и звуки ночных улиц- вой ветра, вскрики, выстрелы...
Известно, что Блок вначале с энтузиазмом принял Революцию, для него это- удивительная стихия, вызванная людьми, но в дальнейшем ими не управляемая. Бунин,враждебно встретивший перемены( Иван Бунин - Окаянные дни. Дневник 1917-1918 гг.. Статьи ), писал: "Блок- дурак." Но, думается, восторженность Блока - это эмоции человека, зачастую далёкого от реальности, живущего в мире своих фантазий. Вскоре он, однако, устал, выдохся, охладел к Революции. "Я задыхаюсь, мы все задыхаемся... Революция становится похожа на грудную жабу", сказал он прямо со сцены. Но эта поэма прекрасна своей беспристрастностью- поэт просто фиксирует все звуки темных петроградских улиц, полупризрачные картины их. Известно, что поэма писалась во время жесточайшей вьюги; "Я слушаю музыку улиц и даже пытаюсь писать...", говорил он по телефону Ремизову.
Сюжет поэмы несложен: ночной патруль, набранный из новых "хозяев" города , обходит улицы. Это не коммунисты из советских книжек, это простые работяги, не отягощенные умом и нравственностью, но им выдано оружие и у ни все полномочия бить "буржуйскую сволочь" , где придется. Что за тени мелькают там в темных углах за сугробами? Конечно, то притаился классовый враг.

Слышны отдельные выкрики:

И- лейтмотивом:

Вот летит пролетка, пьяный солдат мнет девку- да это же девка одного из марширующих! Окружай, пали!..

Но некогда унывать! Вперёд,товарищи!..

Эх,эх!
Позабавиться не грех!

Запирайти етажи,
Нынче будут грабежи!

А свирепая вьюга все завывает...

- Кто там машет красным флагом?

• Приглядись-ка! Эка тьма!
• Кто там ходит беглым шагом,

Трах-тах-тах! - И только эхо
Откликается в домах...
Только вьюга долгим смехом
Заливается в снегах...

Эта поэма- сама, как музыка. Создаётся полный эффект присутствия читателя в этих опасных заснеженных переулках.
Ремизов вспоминал: на любимый народом праздник Николая Угодника лик святого завесили революционным плакатом. Народ в растерянности - на плакат теперь креститься, что ли? Тут и это есть:

Конец поэмы несколько неожиданный: впереди колонны шествует... Иисус Христос. Сам поэт говорил, что просто не нашел более значимой фигуры на эту роль. Вот и марширующих ровно двенадцать. Новая жизнь, новая вера?..
Итак, "Двенадцать" - замечательная поэма, ценное свидетельство эпохи.

Автор Александр Александрович Блок (1880-1921), русский поэт, писатель, драматург, переводчик, литературный критик.
Поэма написана и впервые опубликована в 1918г.
В поэме 12 глав, по одной на каждого красногвардейца, во главе отряда которых шагает сам Исус Христос.
Описывается атмосфера послереволюционного Петрограда зимой 1917-18г.: хлёсткий ветер раскачивает огромные политические плакаты, снег, гололедица, стрельба и грабежи на улицах.
Поэма является примером произведения в жанре символизма с изобилием недосказанностей, намёков, таинственных и загадочных образов.
Автор считал поэму лучшим своим произведением.