Биг-Сур

Можно разобрать эту книгу на несколько основных тем, но не хочется, потому как она какая-то всеобъемлющая. Но читать её себе дороже — есть риск заразиться тоской, запечатанной в эти страницы. Биг Сур — живописнейшее место на западном берегу Соединенных Штатов, превратившееся для короля битников в символический гефсиманский сад, где он пытался смириться с отсутствием ответов на его молитвы.

По началу брюзжащий Джек вызывает даже умиление, а затем вдруг накрывает понимание, что все эти остроумные шуточки и смех — на грани истерики. А потом и вовсе хочется пройтись ему кувалдой по щам за то, что он со мной сделал на протяжении этой книги. Разбередил душу, как осиное гнездо и инфицировал сознание острейшим экзистенциальным ужасом. При чём так и не сказал, что со всем этим делать, как с этим справляться, ведь, что самое ужасное — он сам не знает. Последний пассаж книги в духе и повторится всё как встарь: аптека, улица, фонарь, и так же будут стоять эти несокрушимые деревья, под которыми будут с ума сходить существа наделенные сознанием, но лишенные надежды найти ответы, просто убивает.

Сумасшествие заразно, как зевота. Даже просто читая про зевоту уже хочется зевнуть, но кто даст гарантию, что когда читаешь про безумие, не становишься безумным? Сначала посмеиваешься над спившимся писакой, потом тебе неловко от жалости к нему, а потом тебя сковывает этот же ужас. От осознания того, что ты слышишь всё это от легенды своего поколения. Человека, который созидал, много читал, путешествовал, знал, шёл другим путём, протаптывая собственную тропинку. Человека, который искал! И вдруг ты видишь его корчащимся, стонущим, разбитым. Он сравнивает свои муки с болями ракового больного на предсмертном одре. К такому нельзя быть готовым, это парализует.

С мазохистским удовольствием наблюдаешь за его метаниями. То он бежит от цивилизации в лес, то тащит туда своих друзей, пытаясь воссоздать атмосферу былых времен. То, идя по дороге и заметив едущее на машине семейство, с омерзением вздрагивает при виде подкаблучника — мужа, радуясь, что избежал такой участи, то привозит в свою избушку девицу с её ребенком, создавая подобие семьи. Но уже слишком поздно, он не чувствует вкуса жизни, как и вкуса алкоголя. Чтобы оценить степень его отчаяния, надо сказать, что он разочаровался в словах. Писатель разочаровался в словах! Не людским словам описать эту знаково-древнюю скорбь, - говорит он. Уж конечно он хотел бы быть как Коди (Дин Мориарти / Нил Кэссиди), потому что для того жизнь священна и он просто живёт её, но он не такой.

Ни аскетизм, ни гедонизм не принесли счастья. Ни попытка быть частью семьи, ни одиночество, ни любовь, ни дружба не дали удовлетворения. Ни наркотики, ни алкоголь не успокоили. Ни признание, ни слава, ни намотанные по миру километры не принесли независимости. Ни одно из изученных духовных учений ни на дюйм не приблизили к истине. Где мудрость, которая должна была придти с годами, где знание? Какой дорогой ни пойди, будь кем или никем — конец один, а главное - ты так и не узнаешь, зачем всё это было — книга о моменте смирения с этим. Коктейль из русской тоски и калифорнийской истерики, после которого трудно протрезветь и ещё сложнее продолжать шевелиться, ибо зачем?

Джек Керуак – писатель и поэт, важнейший представитель бит-поколения Америки 50-х годов, считается, что именно его язык и манера изложения вдохновили таких людей как Боб Дилан и Кен Кизи.

Керуак один из ярчайших классиков современности, а некоторые критики даже говорят, что его книги выступили катализатором контркультуры 60-х. И вот в 2011 году издательство Азбука переиздает его роман «Биг-Сур». Наконец-то в полном переводе, включая знаменитую поэму «Море», которую Джек написал во время своего отшельничества в Биг-Суре. Каждую ночь он приходил на берег моря в расщелине каньона и слушал шепот волн, дрожа от страха перед могущественной стихией, записывал их говор, переводил его на человеческий язык.

«Все, что я пишу, складывается в одну большую сагу вроде прустовской, с тем отличием, что мои воспоминания зафиксированы на бегу, а не через много лет больным в постели»,

- этими словами начинается «Биг-Сур».

Да что он о себе возомнил, возмутитесь вы, тот, кого называли «королем битников», ярчайший представитель разбитого поколения Америки, что отрицало все культурные ценности и традиции нации, не слишком ли самонадеянно сравнивает он себя с Прустом?! Но уже на пятой странице романа от вашего скепсиса не останется и следа, ему просто не будет места в ваших мыслях, которые окажутся полностью захвачены повествованием.

Это роман исповедь, не крик о помощи, но попытка выговориться, история одного безумия, повесть о человеке чье творческое начало бьется с темными демонами белой горячки. Керуак хватает нас, будто бы за шиворот тащит за собой в этот бурелом из мыслей, чувств и озарений, которые перемешиваются с похмельными синдромами и приступами отвращения к самому себе и всему сущему, что его окружает. На страницах книги царит хаос, сумбур, полнейшая каша из имен, событий и случайных встреч – это создает особую атмосферу, позволяет проникнуться этим духом битничества, вечного бродяжничества, поиска самого себя, среди этих скал, среди этого моря и чужих людей.

Роман был написан Джеком в тяжелые времена, его депрессия становилась все глубже, алкогольные загулы все чаще и страшнее, пробуждения по утрам все более мучительными. Он устал от людей и от самого себя, он бежит. В лес, в каньон. Подальше ото всех, здесь в хижине наедине с природой ему кажется, что он сможет восстановиться, он даже чувствует необычайный прилив сил и вдохновения, много пишет и размышляет. Но в одну из ночей все ломается, портится как старая пластинка, и жизнь дает трещину, начинает заедать.

В каждой строчке, за каждым словом и предложением таится огромная печаль и горькое одиночество. Мрачное и душное одиночество души.
Я устал, я больше не вынесу этого, кричит он с каждой страницы книги, как я могу быть королем, какого бы то ни было движения, если сам я еле двигаюсь, едва раскрываю глаза по утрам. Посмотрите на меня, я превращаюсь в развалину, скоро от меня не останется ничего...
Сам Джек пишет, что просто сошел с ума. Его побег вместо очищения принес ему лишь новые страдания, просветления не случилось, все кончилось запоем по барам Сан-Франциско.

Несмотря на то, что в своем романе-исповеди Джек предстает скорее отрицательным персонажем (постоянные алкогольные возлияния, баловство наркотиками и разгульный образ жизни еще никому не добавляли очков) его стиль запоминается, отдельные фразы хочется цитировать, и, не доверяя обманщице памяти, вы, возможно, схватитесь за карандаш, блокнот – записать, не забыть, поймать момент. Даже, если до этого из книг никогда и ничего не выписывали.

«Этот мир слишком стар, чтобы мы могли говорить о нем своими новыми словами»

Эта книга слишком неординарна, чтобы мы могли написать о ней своими стандартными фразами.

Эта правдивая история жизни обо мне, Джеке - "пирующем" каждый день, жизнелюбивом человеке, несмотря на окружающую действительность, полную несправедливости, потерь и страхов. Я свободен от всего и всех, никому не обязан, кроме своего кота - он мне как брат. Я "летаю" по жизни легко и весело, сегодня я здесь, завтра уже там. Да, я пьяница, и мое счастье на дне бутылки, которое я вижу по несколько раз на дню, напиваясь в хлам и, да, - это воодушевляет меня. Мне плевать, что чрезмерное употребление алкоголя может привести к серьезным болезням и смерти. Я знаю, что у меня есть время, я использую его по полной программе и оптимистично смотрю на мир. Моя душа свободна. Планировать будущее - это не мое, я живу здесь и сейчас. Могу ходить в грязной одежде несколько дней и не замечать этого. Вот митенки белого цвета прератились в грязно-серый, а что, очень даже гламурно. Могу уснуть не на кровати, а на грязном полу возле нее. На природе моя кровать - дольмены. Дома гляжу на пыльный ламбрекен - что может быть проще, чем подойти и сдуть ту самую пыль? Легко! А могу и не сдувать, сама развеется. Я просыпаюсь каждый день полный надежд и ощущаю каждой клеточкой своего тела, что я живой. Меня не пугает быстрая езда - она, наоборот, вызывает во мне всплеск ареналина и желание высынуться из окна и вдыхать пыльный воздух от колёс, а ветер гуляет в волосах и эйфория разливается по всему телу. Я люблю веселиться с друзьями, играя в игру, кто быстрее наколет дрова, проводить анализ между этим занятием и настроением игрока. И почти всегда угадываю. Слово "одиночество" меня не пугает. Оно дарит мне минуты, часы, дни того чувства великолепия и ощущения себя хозяином мира. Я просто не могу испытывать депрессию, а если меня и преследует хандра, то она тут же улетучивается, когда на горизонте мелькает новое приключение. У меня нет пухлого кошелька с деньгами, но у меня столько приятелей, что кто-нибудь, да накормит. Самое важное, чтобы рядом был лист бумаги с ручкой для записи моих мыслей. А если нет, то упаковка от сигарет сойдёт. Что значит быть оптимистом для меня? Это видеть во всем только хорошее - в другом человеке, событии и улыбаться улыбкой Чеширского Кота!

Поэты, называющие себя битниками, - представители нового поколения, разбитого, как они утверждали, но не сломленного. Своим нахальством они фактически взломали литературу, создали своё собственное направление и волей-неволей заставили считаться с этим всех окружающих, который были порядком озадачены свойственной им нудистской откровенностью. В быту, чтобы их не перепутали с рядовыми обывателями, битники определенным образом одевались и определенным же образом проводили свой собственный досуг - слушали джаз, курили траву, пили горькую, проповедовали свободную любовь, по сути став предвестниками хиппи.
Такие дела.

«Биг-Сур» продолжает линию битничества от одного из основоположников этого направления. В ней автор описывает свою безуспешную попытку сменить привычный стиль жизни, переехав на месяц в лесную хижину рядом с заброшенным каньоном. Попытка заканчивается оглушительным провалом, потому что ему скучно, уныло и нелепо, он чувствует себя идиотом под огромными деревьями, рядом с морским берегом с его бесконечно шелестящим прибоем. Куда как лучше ему блевать с похмелья рядом со своими пьяными в сосиску друзьями, заниматься сексом со случайными женщинами, попутно занудливо обвиняя в своих бедах всех - лес, мёртвую мышь, Билли и ее ребенка, солнце и даже небо - всех, кроме себя самого.

Сюжет как таковой отсутствует. Попытка автора побыть в одиночестве на природе занимает от силы тридцать страниц, весь остальной текст сужается до бесконечного пьяного разгула с невнятными жалобами, редкими приступами самоуничижения, которые, впрочем, быстро сменяются почти ненавистью к своему окружению, которое не понимает как же ему плохо (пить меньше надо). Оригинальная стилистки рассказа, которую так расхваливали маститые литературные критики, заключается в мыслепотоке с отсутствующими знаками препинания - неоспоримое доказательство гениальности рассказчика в современной литературе.

По факту, текст может представлять ценность разве что для психиатра-нарколога за яркое описание развития белой горячки, которую Керуак торжественно сравнивает со страданиями больных раком в терминальной стадии.
Если ты много пьешь, старайся пить с разными людьми, чтобы они не догадались, что ты алкаш. (народная мудрость)

Почитай Керуака, говорили они, насладись духом свободы. Почитай Керуака, икону поколения битников Америки. Почитай Керуака, "Биг-Сур" - одна из лучших книг о Калифорнии...

Я начну с того, что скажу неочевидный из моей оценки факт: Джек Керуак - очень талантливый писатель. То, что он делает с синтаксисом, и то, как с помощью орфографии он переносит читателя в определенное место и в определенное время и помещает его в определенную среду, достойно восхищения. И проблески этого восхищения пробивались у меня на протяжение всего прочтения этой книги. Добавлю, этой ужасной книги.

Главный герой по имени Джек - знаменитый писатель, который написал свой шедевр примерно десять лет назад. Ему 38 лет и он устал от славы, денег, всеобщего поклонения и восторженных взглядов поклонников. Он устал соответствовать ожиданиям и быть душой компании. Успех действительно может раздавить человека, и Джек ищет спасения от своих экзистенциальных проблем в бутылке. Иногда это бутылка вина, но чаще - чего-нибудь покрепче. Джек прикладывается к своей спасительнице уже с утра и не отрывается от нее до глубокой ночи. Джек - алкоголик. Быть алкоголиком, оказывается, тоже нелегко, и Джек с радостью принимает предложение одного из друзей, а их у Джека вагон и маленькая тележка, провести месяц в лесной хижине на берегу океана в Калифорнии недалеко от Сан-Франциско. План таков: жить на свежем воздухе, заниматься физическим трудом, в одиночестве привести в порядок мысли и чувства, снова начать писать. Но что-то пошло не так, то есть Джеку захотелось выпить в компании, он вспомнил, что во Фриско у него полно приятелей, и понеслась. Пьянка, бесконечная пьянка, эпизодические бабы и снова пьянка.

Джеку мало быть алкоголиком, он еще и препротивнейшая личность. Так как он самый обеспеченный в своей гоп-компании, то весь банкет постоянно оплачивает он, о чем не устает напоминать. А когда его друг просит одолжить ему сто долларов, то щедрый Джек говорит: "Нет, я не одолжу, я просто ДАМ тебе эти сто долларов". Чудненько, но об этом обязательно надо написать в своей книжке: смотрите, какой я бессеребренник. Дальше - больше. Тот же приятель знакомит Джека со своей любовницей Вилламиной, при том, что Джек дружит с женой. Вот такие у них понятия о дружбе. Исходя из этих понятий, Джек немедленно соблазняет подругу друга. И все бы ничего, но посреди этой свинг-вечеринки находится маленький сын Вилламины, пятилетний Эллиот. Джек искренне недоумевает, почему ребенок проникся к нему такой неприязнью. Действительно, приперся в дом очередной незнакомый дядька, который целыми днями сидит на одном и том же стуле и бухает, а по ночам громко трахает маму. Вишенкой на торте стал эпизод, когда Эллиот входит в спальню аккурат во время соития Джека и Вилламины. И если Джек еще делает вид, что ему неудобно, и хочет выпроводить мальчика, то нежная мать говорит: "Да пусть смотрит, а то где еще он научится". И дальше ребенок любуется процессом и пускает слюни. Подчеркиваю - это автобиографическое произведение. Млять, мне хотелось биться головой об стол.

Я не люблю алкоголиков. И нет, я не ханжа, я вполне понимаю холодненькое пиво жарким летом или бокал красного сухого в конце напряженного дня. Я даже понимаю нахрюкаться на какой-нибудь праздник и уползти в кусты, но я не понимаю, когда человек перестает контролировать себя. И я не понимаю, почему я должна испытывать к таким людям сочувствие. Будь ты хоть какой расчудесный и расталантливый, но если ты не просыхаешь ни на миг, то ты сначала алкаш, а потом уже все остальное.

В итоге Джек напивается до галлюцинаций и портит всем окружающим уикенд, а некоторым - и жизнь.
В итоге я не очень поняла, зачем читала эту книгу, сюжет которой состоит из пьяной оргии, идеи высосаны из пальца алконавта, а уникальный стиль надоел мне уже на пятнадцатой странице. Нет, не то что бы надоел, просто за блестящим языком скрывается пустота, а это, согласитесь, обидно.

Что стоит сделать перед знакомством с «Биг-Сур»:

4) Принять тот факт, что Керуак постарел. Дорога и писательство его вымотали, а жить вне безумной гонки он как будто и не умеет. 

Если "Бродяги Дхармы" - вдохновенное, хоть и несколько надуманное просветление, то "Биг-Сур" - всхлипы агонии, едва различимые солнечные зайчики среди безумных хаотических всполохов. Дочитывать книгу было просто страшно: настолько погружаешься в кишащую черным страхом и смертью яму нервного срыва писателя. Видишь, до чего довел себя умный вроде бы и добрый мужик, Керуак (ну ясно же, что это все о нем, как дневник) - и понимаешь, что он сам виноват, но почему-то очень жалко и грустно, хочется излечить его, даровать свободу от пагубных привычек. Но надо ли ему это? Не он ли сам выбрал такой путь, путь разрушения и опустошения, начинавшийся так весело и свободно?

Все, что в "Бродягах..." было так легко и весело, от чего наступала эйфория, больше не лечит, не работает, не дает крыльев за спиной. Теперь это лишено ореола бродяжеской романтики и развеселого слегка анархистского битничества, а восторженные юные последователи кажутся пустыми и глупыми; теперь вино и прочие напитки - просто способ держаться на плаву. Только вот с ними плохо, а без них - невыносимо. И ничего уже совсем не хочется: ни любви, ни секса, ни прогулок, ни дружеских посиделок, ни вкусной еды. Зато иногда хочется, чтобы шуршащее тысячами звуков море поглотило тебя. Или упасть со скалы, над которой тянется тоненький белый мостик к спасению.

И хотя заканчивается роман жизнеутверждающими словами о том, что все когда-нибудь обязательно будет хорошо, становится очевидно, что герою (=Джеку) вряд ли когда-нибудь будет хорошо, если он не сделает что-то со своей ,свалявшейся в клубок алкогольных вымученных вечеринок и безделия, жизнью. Ну или будет - но не здесь.

А после книги реально нехорошо, какая-то зияющая экзистенциальным ужасом дыра внутри. Но вещь сильная, потому что от начала и до конца личная, искренняя. Мне кажется, в этом есть что-то от раскаяния.

Издание на русском - Биг-Сур

'The words I'd studied all my life have suddenly gotten to me in all their serious and definite deathliness...'

В 1960 году, находясь на грани нервного срыва из-за постоянного внимания прессы, вызванного публикацией романа On the Road ( В дороге ), Джек Керуак как никогда чувствовал потребность в отъединения от мира, чтобы иметь возможность успокоиться и разобраться в себе. И он решает провести несколько недель в одиночестве на тихоокеанском побережье Биг-Сура, в хижине, любезно предоставленной ему одним из друзей.

Однако если для Генри Миллера Биг-Сур стал местом, где стареющий писатель нашел то, что искал, то у Керуака после трех недель, проведенных на берегу океана среди первозданных лесов и гор, лишь обнажились неизлечимые противоречия его неистовый души. Не выдержав встречи с самим собой, он вернулся в Сан-Франциско - к шумным вечеринкам с друзьями, ночным поездкам по городу и окрестностям и непрекращающемуся потоку алкоголя.

По следам тех метаний Керуак и написал этот роман - очень искренний, очень печальный, насквозь проникнутый неизбывной болью бытия и отчаянной борьбой с демонами одиночества, алкоголизма, ощущением бессмысленности всего окружающего. В отличие от Ангелов Опустошения в романе не найти духа свободы, пустоты и открытости миру, нет - здесь Керуак словно сдается, показывает невозможность убежать от себя самого или прийти к согласию и гармонии. На пороге сорокалетия, будучи автором уже десяти романов, он понимает, что остался таким же "бродягой Дхармы" и что мир вокруг тоже не изменился ничуть.

Венчает книгу поэма 'Sea: Sounds of the Pacific Ocean at Big Sur', написанная под шорох ночных волн в те три одинокие недели в Биг-Суре:

No human words bespeak
the token sorrow older
than old this wave
becrashing smarts the
sand with plosh
of twirléd sandy
thought - Ah change
the world? Ah set
the fee? Are rope the
angels in all the sea?
Ah ropey otter
barnacle'd be
Ah cave, Ah crosh!
A feathery sea

Сбегаешь в глушь, говоришь, что от толпы, но на самом деле от себя. Но от себя не убежишь. И сам себя ешь, даже море может запугать, ввести в ужас. И все что было, все что пытаешься поймать или пытался - все ничто. И ты ничто . И только море сильнее. Сколько угодно можно макать голову в ручей, все равно она не станет чистой, как вода в нем. А такая и будет, отравленная керосином и жизнью. И душа, обреченная висеть между мостом и пропастью, раздираемая чувством вины за всех мертвых коланов, котов, золотых рыбок, и рыб съеденных на ужин....Обреченность жуткая.
А если еще ты для кого -то последняя надежда "выйти за нормального мужика", давай уедем в Мексику, давай будем ужинать вместе, спокойно, это то, что тебе нужно. Тебе нужно поспать, чувак. Тебе нужно поесть, чувак. Тебе нужно меньше пить, чувак. Заканчивай. Все знают, один ты не знаешь ничерта и болтаешься эдаким говном в море. Только осел Альф священный знает, ревя где-то там вдали. Даже мышь умерла. Зачем открывал эту банку с ядом...
ну и фильм скоро выйдет(трудно быть слоупоком, вышел уже ). Хрень, наверное. Типа "Вопля" в очках.

Прочитал на обложке слова Аллена Гинзберга о том, что "Биг-Сур" - это отчет о битве поэтической музы с демонами белой горячки...".
Тогда, по-моему, горячка победила по неявке соперника.
Последствия алкогольной интоксикации описаны хорошо, честно и очень эмоционально. Но что в этом может заинтересовать кого-то кроме врача-нарколога, я не понимаю.
Я аплодировал только фразе: " после этой истории мне больше всего захотелось, если выкарабкаюсь, пойти работать на фабрику и заткнуть наконец свою пасть."
Жаль, что это желание автора не сбылось.