Цитаты из книги Black Spring

Итак, с того дня, когда я впервые вышел на улицу бросить собственный взгляд на жизнь, ничего не изменилось. То, что мне довелось за это время познать, — фальшиво и бесполезно. И ныне, когда я отрешился от этой фальши, лицо земли предстает мне еще более жестоким, чем вначале. В этой блевотине я появился на свет и в этой блевотине я умру. Выхода нет. Рая, в котором я мог бы укрыться, не существует.

Мир просыпается, озябший, как заря, и низкое алое пламя ползет над углем ночи. Ломаются гребни в ночи, поют ребра. Дважды заря встает, и вновь скрывается. К запаху талого снега примешивается запах тлена.

Твой рот — жерло, забитое листьями латука. Мог ли я когда-нибудь представить, что ты можешь оказаться такой невероятно страстной и однолюбой? Дай взглянуть на твои милые шакальи лапы; дай услышать прерывистый глухой хрип твоего сухого дыхания.

А для чего я все это рассказываю? Для того лишь, чтобы продемонстрировать то, о чем еще не было речи. А именно: ВЕЛИКИЙ ХУДОЖНИК — ТОТ, КТО УКРОЩАЕТ РОМАНТИКА В СЕБЕ САМОМ.

О, незабываемые перемены в клозете! [...] все лучшее [...] я прочел сидя на унитазе. [...] в «Улиссе» есть пассажи, которых и не прочтешь иначе как на толчке...

... Я признателен Америке: это она побудила меня осознать меру моих потребностей. [...] Ныне у меня нет потребностей. Я — человек без прошлого и без будущего. Я существую — и этим все сказано...

Я - не путешественник, не искатель приключений. То, что со мной приключалось, приключалось невольно. Долгие годы пребывал я в тёмном туннеле, прорываясь к воде и свету. Рождённый на Американском континенте, я был не в силах поверить, что на земле существует место, где человек волен быть собой. Силою обстоятельств я стал китайцем - китайцем в моей собственной отчизне! Стремясь не дать сломить себя мерзостям жизни, в которых я не хотел принимать участия, я пристрастился к опиуму мечты.

Я никогда не был способен свести баланс. Всегда я оказываюсь с минусом того или иного. Потому-то у меня есть причина продолжать. Я пытаюсь подвести итог всей своей жизни для того, чтобы остаться ни с чем. Чтобы добиться этого, необходимо расположить бесконечность чисел. Именно так: в жизненном уравнении мой знак - бесконечность. Чтобы оказаться нигде, необходимо пересечь все известные вселенные: необходимо быть везде, чтобы оказаться нигде.

Завтра вы вольны довершать свою работу по уничтожению вашего мира. Завтра, может статься, вы будете петь в раю над дымящимися руинами ваших мировых столиц. Но сегодня мне хочется поразмышлять об одном человеке. Об одиноком страннике. О человеке без имени и отчизны. О человеке, которого я уважаю, ибо в нем нет абсолютно ничего общего с вами: О СЕБЕ. Сегодня темой моей медитации стану я сам.

Нигде не чувствуешь одиночества острее, нежели в густой, живущей своими заботами толпе...

Всего красивее город, когда он объят горячкой сладостной смерти.

Представь себе, что у тебя нет ничего, кроме твоего жребия. И сидишь ты у входа в материнское лоно, то ли торжествуя над временем, то ли ожидая, что оно восторжествует над тобою. Сидишь, вознося молитву о том, что тебе абсолютно чуждо. И пребудет чуждо. Навсегда.

ВЕЛИКИЙ ХУДОЖНИК – ТОТ, КТО УКРОЩАЕТ РОМАНТИКА В СЕБЕ САМОМ.

С экстатических высот всегда быстро скатываешься и засыпаешь. Начинаешь с божественного, а кончаешь темным переулком, где сидишь и отчаянно дрочишь.

Америка – могущественнейшая из стран, созданных Господом Богом, и если вам она не по вкусу – убирайтесь подобру поздорову откуда пришли.

На мою душу снисходит покой. Будь еще у меня в руках сэндвич с ветчиной и кружка пива, – о, какого друга я обрел бы в Иисусе.

Есть всё на свете: турецкие бани, русские бани, сидячие ванны; нет только чистоты.

Какой сладкий тембр у ее арфы, ну точно пиво, разбавленное ангельской мочой.