Black Spring

Черт возьми, это какой-то феерический бред! Красивый до безумия парадоксальный треп о жизни, о самом сокровенном и о себе любимом (самом человечном из все человечных). Нескончаемый поток сознания, который укачивает на своих волнах. Мне кажется такую прозу непревзойденного классика Генри Миллера можно перечитывать вновь и вновь и всегда оставаться в легком замешательстве и недоумении от того, что можно лишь уловить его посыл и получить удовольствие от великолепных бесконечных фраз, но познать и прочувствовать все это просто невозможно. Ибо мы не он.

Непревзойденное чувство юмора и умение радоваться мелочам. Необузданная и неуемная жажда жизни. В этом романе писатель пытается прочувствовать тот самый момент между неиссякаемым прошлым и будущим. Пытается найти ту самую точку отсчета своей жизни. Чистые и светлые воспоминания о детстве. Рассуждения о вечности и бренности нашего бытия. Все это отрывочно, обрывочно, кусочно и непередаваемо восхитительно. Иссякание нашей жизни, природа времени, чума прошлого века, Техника и Прогресс - одни из главных тем, которые так волновали Г. Миллера.

В этой прозе он весь. Такой какой есть. Дерзкий, очаровательный, иррациональный, яркий, чувствующий, эгоистичный, самовлюбленный, свободный от предрассудков и танцующий сам по себе... Всплески подсознания, картинки бытия, ночная жизнь, черная весна и бурная смесь эмоций, чувств и мыслей.

Генри Миллер для меня остался загадкой.
Читать "Черную весну" и противно, и интересно одновременно. Читаешь, ловишь себя на мысли, что более бредовых вещей не читал, а потом повествование лавиной или потоком накрывает и не отпускает. И так снова и снова, волноообразно.
Сейчас из текста помню смутно о чем же книга), но какие там язык и выражения! Некоторые предложения очень емко выражают различные сокровенные (и неочень) мысли автора. Есть много эгоистичных высказываний и много- ну, очень много грубостей и вульгарности. Но, если от Селина (довелось же мне как-то читать его) меня чуть не вырвало- то Миллер по сравнению, просто душка!

И снова мы в точке. В точке исхода. Точке
Кровавой бессмыслицы утра, карьер, истерик…

©Smoker

Поток сознания, переходящий в поток подсознания, вливающийся, в свою очередь, в поток бессознания. Черная весна? Она могла бы с таким же правом называться и ослепительной. Ведь в вечности нет красок, и абсолютная чернота ничем не отличается от яркого света. Все относительно. Точка отсчета – мы сами. Генри Миллер попал в какую-то трещину между вчера и завтра и увидел нутро мира, которое не что иное, как его собственные вывернутые наизнанку мозги. Эта трещина - лишь миг, но в него вмещается прошлое и будущее, Нью-Йорк и Париж, жизнь и смерть, дьявол и Бог. На кромке стакана играет луч, а душа отправляется в странствия по мирам нижним, верхним и срединным. Она окунается в нечистоты, гремит черепами под юбкой черной богини, падает нотным листком на рояль, становится стихотворением, акварелью, превращается в игру слов, а потом взмывает в небо, чтобы умереть и родиться заново. И так до бесконечности. И лишь ниточка сознания осуществляет связь между этими мирами, между бруклинским детством Миллера, трупом на парижской улице, монологом фантасмагорического персонажа Бредтрепа Кронстадта, писсуарами и Вергилием. «Черная весна» - это своего рода маленький «Улисс», только теплее и человечнее. Миллеру чужды чистой воды абстракции, его мысль физиологична, даже когда он возносится к Богу.

Хотя, надо отдать должное, это довольно нетипичное для Генри Миллера произведение, в нем почти нет секса, всего лишь раз или два образ вечно зовущей матки возник в сумраке подсознания и тут же растворился в апокалиптических видениях. Видимо, не время. «Черная весна» - это возвращение к точке исхода. «Рождаешься и возрождаешься бесконечно. Рождаешься, бродя по улицам, рождаешься, сидя за столиком кафе, рождаешься, лежа на шлюхе. Повторяешь этот процесс снова и снова. По жизни движешься быстрым шагом, и воздаяние за это – не просто смерть, но целая череда смертей, сменяющих одна другую». Миллер грезит разрушением старого мира и вселенской любовью, которая возможна только после того, как рухнет прибежище Техники и Прогресса, он жаждет соединиться с единственной реальностью этого мира, то есть с собой, с Человеком. Это гимн разрушению во имя жизни. Миллер, как всегда, неудобоварим для чувствительных натур и эстетов, он шокирует своими парадоксами и плюет на любые мнения. Пожалуй, в этом есть что-то от вызова, но бросать вызов и значит быть Генри Миллером. Вы можете крутиться, как угодно, у старины Генри свои дела.

«Завтра вы вольны довершать свою работу по уничтожению вашего мира. Завтра, может статься, вы будете петь в раю над дымящимися руинами ваших мировых столиц. Но сегодня мне хочется поразмышлять об одном человеке. Об одиноком страннике. О человеке без имени и отчизны. О человеке, которого я уважаю, ибо в нем нет абсолютно ничего общего с вами: о себе. Сегодня темой моей медитации стану я сам».

На самом деле оценивать "Черную весну" было не нужно: она вне ранга. Ей можно поставить и пять звезд, и одну - не ошибешься, будут объективные причины. Я выбрал среднее значение. Оно совпадает с уровнем моей заинтересованности содержимым книги.

Да, Миллеру глубоко наплевать на то, как я оценю его книгу. Если бы это было не так, то он бы ее написал с тем расчетом, чтоб я поставил оценку повыше. Он смог бы. Но не захотел и сделал как нужно ему, а не читателю. А раз ему наплевать, то и мне наплевать, что ему наплевать. Что хочу, то и ставлю (как всегда).

Кстати, странно писать рецензию на автора, произведения которого (уже вторая его книга такая) и есть рецензии на все человеческое. И поэтому сия писанина не рецензия, а мое мнение. Оно таково, что читать эту книгу нужно далеко не всем.

Мне тоже не нужно было. Хорошо, что я ее не запомнил.

А вот если вы давно и безнадежно балуетесь художественной литературой: то есть всю фантастику и фэнтези перелопатили еще в детстве; Достоевского, Хемингуэя, Диккенса изучили от корки до корки в институте; если вам все современные писатели кажутся явно вторичными, и почитать чего-нибудь умного нечего, а тяга есть: тогда вы и найдете утешение в Миллере. Да.

Он конечно далеко не чистый героин, и нужно создать подходящий фон для чтения, чтоб ни что не отвлекало от полета. Забраться куда-нибудь на чердак, например. Или в ванну.

Точно, лучше туда, на чердаке обстановка избыточна.

Пустая ванна, кафель и "ЧВ"-метадон - вот спасение для вожделеющей души.

Клево:

Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною чёрною горит.

Борис Пастернак

Главное — правильно выбрать книгу под настроение или хотя бы под погоду. «Террор» Симмонса читать в 30-градусные морозы, держась голой рукой за обжигающе холодный поручень вагона метро. Или, если вдруг не хватает солнца, — поискать «Дверь в лето» Хайнлайна. Так же и с «Чёрная весной» Миллера — читать её надо именно тогда, когда всё тает и течёт, зима отступила, а весна где-то заблудилась по дороге в наш город.

У меня всё время, пока я читала эту книгу, было невероятно стойкое чувство дежавю, вроде я снова вернулась в университет. Тогда мы запоем читали Пруста, с наслаждением погружаясь в его бесконечные перескакивания и размышления. Но Миллер — это вам ни разу не Пруст, если там был ещё хоть какой-то сюжет, то здесь если десяток диалогов на всю книгу соберется, будет хорошо. И всё же, опять то же, что и с Прустом — отпустите на волю свою логику, перестаньте следить, где заканчивается одно предолжение и начинается другое, и как они между собой связанны, не следите за запятыми и мельтешащими образами — и будет вам счастье качаться на волнах сознания, чужого, но такого близкого человека.

Миллер прекрасен. Хотя бы потому, что его можно открыть в любое время на любой странице и продолжить чтение. Когда мне и на сон не особо хватало времени, такой режим чтения — это просто подарок: и не нагружаешься, и вроде бы читаешь)

Но это всё мелочи. А суть в том, что Миллер действительно гений. Все гении — сумасшедшие, каждый в своей манере. И так рассказать о себе, как это сделал он, вряд ли кто-то сможет. Даже если не брать в учёт невероятные метафоры, которыми книга буквально пересыпана, как учебник закладками перед экзаменом. Даже если не учитывать стиль, то расскрыть всего себя, попытаться показать, что у тебя на душе, ничего не скрывая, ничего не приукрашая (и при этом не рассказывая особо никаких связанных фактов, а только намечая мазками общую картину, общее настроение), как по мне, невероятно трудно. И, возможно, даже немного страшно.

Читать Миллера сложно. Ещё сложней его кому-то советовать. Потому что в этой книге нет ни сюжета, ни истории, есть только эмоции, ощущения, образы, которые не складываюся в общее повестование, но только в общий портрет. Миллер проявляется после, как абсент: выпить сложно, но после открываются картины и миры, о существованни которых даже не подозревал.

Не читайте книг, которые не в силах осилить ни ваша голова, ни ваше сердце. Читайте о Гарри Поттере лучше, не читайте Миллера. До Миллера невозможно дорасти даже, с ним в частице себя нужно изначально родиться.
Слушай, Генри, с тех пор, как я прочёл твою "Чёрную весну", заметь, это было её в старших классах школы, я не могу избавиться от ощущения, что невольно призываю её каким-то неведомым человеческому зрению шаманским бубном вне зависимости от времени года. Если замереть на минуту и сидеть неподвижно, то этот бубен внутри начинает тихонько раскачивать тело упругими толчками крови, чёрной, как эта весна. Моя она, так получилось. Что ты там говорил о голодной и тощей гиене, которая идёт в мир, чтобы откормиться? Ну как знал, как знал же. Я иногда вижу в толпе твоё чуть помятое серое пальто и такую же шляпу. И не хочется видеть твоё горькое лицо с усталой и циничной складкой в уголках жёстких губ. Что бы ты знал, я - абсолютно твой герой, разве что чуть более ломкий и декадентский, как, скажем, сахарно-бархатистый с угольным и пурпурным налётом лепесток чёрной орхидеи. Ну извини, я подцепил где-то чуть больше пафоса, чем ты. Я тут подумал...знаешь, как умиротворённо бывает лежать шеей на твёрдой липкой деревяшке гильотины, свесив затылок и, не снимая перчаток, курить в серое небо. Щуриться на тусклый стальной блеск лезвия над собой.
Спасибо тебе.

Мне говорили "если хочешь научиться хорошо писать, читай Миллера". Не знаю, может на языке оригинала книга читается и воспринимается не плохо. Может, здесь все дело в переводе, хотя мне кажется, переводчик здесь очень постарался и передал всю атмосферу и суть каждого образа. Я ожидала, что книга будет похожа на то, что я читала у Набокова. Мастерское владение образом и словом, позволяющее ткать не текст, а осязаемые картины и была разочарована. Это бред, смешение, бешеный галоп образов, вызывающих тошноту - как от самих слов, так и от этого бессмысленного вращения.
Одно радует - я прочла эту книгу ради знакомства с автором. Ради того, чтобы понять, что больше у него мне ничего читать не стОит.

Переходя ко второй книге Миллера, представленной в справочнике как продолжение "Тропика Рака", я как наивный сельский дурачок ожидал продолжения праздника-парижа первой книги - с богемой, бухлом, проститутками и весёлыми приятелями. Ну, вы всё поняли из вступления, да? Тем не менее, околесица которая понеслась в данном "произведении" мне не была противна, это хороший, интересный бред, не бред какой-нибудь гламурной тп, блогера или хипстопидора. Я даже не смотрел на него с точки зрения психиатра и не называю автора наркоманом (пусть он им, возможно, и был). На мой взгляд он просто хитрый, ленивый, со своими отклонениями и, главное, не имеющий стыда, т.к. это назвать произведением можно только при данном обстоятельстве характера.

Скорее всего первая книжка стала таким открытием для общества писателя, что он не мог её не продолжить. Больше всего "Чёрная весна" похожа на опубликованный письменный ящик стола, куда скидывали заготовки, законченные фрагменты для будущих произведений. То есть сами по себе фрагменты, которые в книге разделены на главы, в большинстве своём имеют явное логически связанное повествование. Между собой же они обобщены, разве что, наблюдающим за происходящим героем, автобиографическими для него персонажами - родителями, тётушкой Милией, евреями-штопальщиками.

Наиболее интересна с точки зрения адекватного читателя (не врача) глава "мужской портной". Тут про мелкое предпринимательство начала ХХ века, немецкую диаспору, похотливых вдовушек, самозванных баронов и печальных психопатов. Вообще в некоторых главах проскальзывают детали из которых могла бы получиться интересная книга о детстве и взрослении, вроде "Хлеба с ветчиной", но километры строк околесицы о реках гноя, сравнения рисовании душевнобольных и здоровых, описание кошмарных снов автора, его метания в определении своей божественной природы и места во Вселенной эти проблески утопили.

Если кому то рецензия поможет -- я рад и удивлен, пишу же её для себя, чтобы в будущем вспомнить о чем был этот текст.