Одесские рассказы

«Земля пахла сырыми недрами, могилой, цветами. Я услышал ее запах и заплакал без всякого страха.»

«Мир мой был мал и ужасен. Я закрыл глаза, чтобы не видеть его, и прижался к земле, лежавшей подо мной в успокоительной немоте. Утоптанная эта земля ни в чем не была похожа на нашу жизнь и на ожидание экзаменов в нашей жизни.»

«..когда мы молодые, так мы думаем на женщин, что это товар, но это же всего только солома, которая горит ни от чего…»

«..но Катюша, обстоятельная Катюша все еще накаляла для Бени Крика свой расписной, свой русский и румяный рай.»

Полуразрушенное голодными животными дерево – вот нынешний символ, в противовес прошедшему – бронзовым быкам, наполненным тугим, красным, жирным мясо.

Дома они, может быть, под воскресенье пьют денатурат и долго бьют жену, но в библиотеке характер их не шумлив, неприметен и завуалированно-сумрачен.

Маленький Боргман поднялся со своего места. Он был бледен и озирался. Ему непонятны были обороты еврейского кощунства, но с русской матерщиной он был знаком.

Он ведь не то, что без порток, а совсем натуральный был...

Вредный её характер мешал ей спать.

Пусть в бога верит тот, кто выиграл двести тысяч <...>

<...> ждал терпеливо, как мужик в канцелярии.

Скажите, видели ли вы когда-нибудь, как рубят деревенские плотники избу для своего же собрата плотника, как споро, сильно и счастливо летят стружки прочь от обтесываемого бревна?.. В ту ночь тридцатилетняя женщина обучила меня своей науке. Я узнал в ту ночь тайны, которых вы не узнаете, испытал любовь, которой вы не испытаете, услышал слова женщины, обращенные к женщине. Я забыл их. Нам не дано помнить это.

Горничная с высокой грудью торжественно двигалась по комнате. Она была стройна, близорука, надменна. В серых раскрытых её глазах окаменело распутство. Девушка двигалась медленно. Я подумал, что в любви она, должно быть, ворочается с неистовым проворством.

Деньги оборотистых своих мужей эти женщины переливают в розовый жирок на животе.

Старик из Одессы может есть всякую похлебку, из чего бы она ни была сварена, если только в нее положены лавровый лист, чеснок и перец.

"Очень правильно сделал. что побывал в Донбассе, край этот знать необходимо".

Я вижу хорошие порядки на этом Сахалине!

Но что толку, если на носу у вас по-прежнему очки, а в душе по-прежнему осень?!

Тяжелый кошелек сшит из слез.

Какой ты дурак, — промолвила Маргарита, приподнимаясь на кровати. — Люди злые.

— Нет, — сказал Гершкович, — люди добрые. Их научили думать, что они злые, они и поверили.