Завтрак у Тиффани

“У этой крысы есть свои оправдания. Но он гигантская крыса. Крысиный король”

“моется чуть не по пятьдесят раз в день, а мужчина должен чем-нибудь пахнуть.”

“Горячее сердце! Но если бы я была мужчиной, я предпочла бы грелку. Это гораздо осязательнее.”

“Я, конечно, не против лесбиянок. И совсем их не боюсь. Но от рассказов о них у меня зубы болят.”

“Можно любить и без этого. Тогда человек будет вроде посторонним – посторонним, но другом.”

Бедняга, - сказала она, почесывая ему за ухом, - бедняга ты безымянный. Неудобно, что у него нет имени. Но я не имею права дать ему имя; придется ему подождать настоящего хозяина. А мы с ним просто повстречались однажды у реки, мы друг другу никто: он сам по себе, я - сама по себе. Не хочу ничем обзаводиться, пока не буду уверена, что нашла свое место

It's a little inconvenient, his not having a name. But I haven't any right to give him one: he'll have to wait until he belongs to somebody. We just sort of took up by the river one day, we don't belong to each other: he's an independent, and so am I.

Я всегда знала, что она наркоманка и что морали у нее не больше, чем у суки во время течки.

The instant she saw the letter she squinted her eyes and bent her lips in a tough tiny smile thatadvanced her age immeasurably. Darling," she instructed me, "would you reach in the drawer there and give me my purse. A girl doesn't read this sort of thing without her lipstick."

we plunged in and out of sun and shadow pools, and joy, a glad-to-be-alive exhilaration, jolted through me like a jigger of nitrogen.

Holly selected for me an old sway-back black and white mare: "Don't worry, she's safer than a cradle." Which, in my case, was a necessary guarantee, for ten-cent pony rides at childhood carnivals were the limit of my equestrian experience. Holly helped hoist me into the saddle, then mounted her own horse, a silvery animal that took the lead as we jogged across the traffic of Central Park West and entered a riding path dappled with leaves denuding breezes danced about.

That Monday in October, 1943. A beautiful day with the buoyancy of a bird. To start, we had Manhattans at Joe Bell's; and, when he heard of my good luck, champagne cocktails on the house. Later, we wandered toward Fifth Avenue, where there was a parade. The flags in the wind, the thump of military bands and military feet, seemed to have nothing to do with war, but to be, rather, a fanfare arranged in my personal honor.

He'll get tired, he'll go to sleep, my God he should, eight martinis before dinner and enough wine to wash an elephant.

Joe Bell hasn't an easy nature, he admits it himself, he says it's because he's a bachelor and has a sour stomach.

Тебе надо, чтобы все было как следует, а мне этого не надо.

Джо Белл-человек нелегкий, он это сам признает и объясняет это тем,что он холостяк и что у него повышенная кислотность