Весна на Одере

Очень хорошая книга. С разных углов зрения, с анализом и учетом времени написания и без него, так или иначе – очень хорошая книга. Да, можно считать, что это расширенная почти до фронтового масштаба Звезда , да, это опять про разведчиков, но тем не менее – это хорошая книга, в которой действуют живые, похожие на людей люди.

Казакевич начинает очень кинематографично – с яркого эпизода с баронской каретой, и вполне предсказуемо этот эпизод перекочевал без изменений в среднюю в остальном экранизацию (несмотря на крайне хороший актерский состав химия в кино не сложилась). Первые страницы кажется, что текст будет слишком лакированным, заставляя шевелиться сомнения и стереотипы – как же, книга конца 40-х, наверняка будут умолчания и политические вставки. Будут, будут, как же без них, Сталина будут славить последовательно и часто, но всего раза в два больше, чем в В окопах Сталинграда , так что оскомину это не набивает. Но оказалось, что Казакевич специально в первых эпизодах пытался передать эйфорию от вступления Красной Армии на территорию Германии, это именно ощущение бойцов и командиров, а не автора, который знает, что все будет не очень-то легко до самого конца.

А потом эйфория разлетается на осколки от соприкосновения с реальностью. Описание штурма Шнайдемюля показалось мне крайне похожим на то, что писал Исаев о штурме немецких фестунгов – и больше всего именно в описании маневренности немецкой обороны, тщательного перебрасывания самоходок и подготовленной пехоты на угрожаемые участки. Казакевич знал то, о чем писал, и на тактическом звене (чего стоит только упоминание о сборе тысяч фаустов и выпуске русскоязычных инструкций для них), и на стратегическом. После прорыва к Одеру в книге все идет как в реальности – угроза с правого фланга, поворот лицом к Балтике, только в апреле бросок к Берлину. Любопытно, что главные герои при этом не попадают в сам Берлин, их соединение охватывает его через Потсдам. Для броска на Берлин Казакевич использует симпатичную метафору из Шекспира, вспоминая про Бирнамский лес.

В классической советской манере говорить о типическом Казакевич населяет роман интересными людьми. Для разговора о женщинах на войне в романе есть наисимпатичнейшая главный хирург Таня и медсестра Глаша, генерал возит за собой дочку, которую вышестоящие начальники постоянно требуют отправить в тыл. Среди солдат есть мудрый парторг от сохи и боец с коммерческой жилкой, который пытается тянуть из Германии все, что плохо лежит. Есть те, кто воюет и пишет стихи, есть те, кто пришел в Германию мстить, потеряв всех своих в Ленинграде. Перед нами художественная проза, поэтому люди будут встречаться, конфликтовать, постоянно перемещаясь дальше на запад.

В романе много любви. Любви чистой и взаимной, любви расчетливой, с изменами, любви невозможной, маловероятной, но политической. Наши освобождают несметные количества подневольных работников (при этом автор не забывает про разницу в статусе славянских и западноевропейских работников в глазах немцев), и автор разрешает советскому капитану и голландской красавице-блондинке пару встреч и пару поцелуев, не дав, правда, никакого ответа о развязке истории.

В книге крайне много уместной политики. Как может не быть политики в книге о конце войны, когда на земле устанавливаются новые стандарты? Поэтому автор позволяет себе некоторое послезнание, метнув несколько шпилек в союзников по коалиции, но без нажима. Интереснее другое – весь эпизод, в котором наши встречают живую помещицу. Тут ценны все аспекты – от удивления до негодования, от попытки сразу все исправить, убрать доминирование, до какого-то энтомологического интереса со стороны молодых ребят из Красной Армии, которые такого чуда как крупный землевладелец и не видали никогда.

И время написания, и размах просят провести сравнение романа Казакевича со Знаменосцами Олеся Гончара. Тут есть даже некоторая языковая схожесть – роман Гончара, также отмеченный Сталинской премией, был написан на украинском, а Казакевич раньше писал на идиш (по поводу оригинального языка именно этого романа согласия у исследователей нет). Но проза Казакевича явно лучше, тут и динамика повествования, и образы героев, и большая зрелость очевидны.

Из менее прямолинейных сравнений в голову приходят Благоволительницы . Это, конечно же, текст из другой эпохи, но коллапс рейха дан авторами в схожем ключе, да и горящий Берлин кажется одной локацией в обоих текстах. Робкие попытки героев Казакевича строить новую жизнь для немцев на территории бывшего рейха заставляют вспоминать кино. Это, конечно же, и «Германия, год нулевой», и один из любимых моих военных фильмов – «Мне было 19» Конрада Вольфа, где наши, показанные через туннель реальности режиссёра из ГДР, начинают переход к новой нормальности в занятых городах. Это пограничное состояние многих интересовало, породив замечательные произведения, и Казакевич хорошо вписался в этот ряд.

Что будет с Лубенцовым и Таней? Встретит ли Чохов свою белокурую Маргарет? Все это за рамками той самой весны сорок пятого, ставшей таким притягательным образом в нашем (и не только в нашем) искусстве. Но недосказанность эта кажется обещающей, аналогом открытого финала, все еще будет. Для тех, кто дожил.

Честно решила приобщиться к волшебному миру советской литературы. Но недооценила его волшебности. И ведь, казалось, всё сделала наверняка: и тема интересная (последние месяцы войны), и писатель – очевидец событий, и имя у него известное. Не сработало.
Подташнивать начало уже на первой странице, когда речь зашла «о великом Сталине, который вел и привел их сюда». Ладно, решила я, книга написана в определённое время, такие были правила игры, из песни слова не выкинешь, может, всё остальное будет лучше. Но лучше не стало. От картонности и плакатности героев сводило скулы. Таблички на них можно было вешать, не глядя: «мудрый командир», «много повидавшая женщина», «шутник и балагур», «отчаянный и безбашенный». Достоинства их были безразмерны, а недостатки стремились к нулю и были легко объяснимы тяготами военного времени. В общем, любимый советский конфликт – борьба хорошего с лучшим.
Что ещё отвращает от книги, так это попытки автора «писать красиво». Как загнет что-нибудь про «горделивое сознание собственной непобедимой силы», хоть выноси всех святых. Это сочетание пафоса с бесконечным описанием быта рождает ощущение невыносимой фальши. Если прибавить к этому растянутость, отсутствие динамики и внятного сюжета и потуги на юмор, мои мучения станут понятны.
А кончилось всё тем же, чем и начиналось:

Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно.

Роман Э. Казакевича «Весна на Одере» это многоплановый рассказ о последних месяцах Великой Отечественной войны. Весна 1945 года. Советские войска готовятся к форсированию Одера. Тяжелые бои за месяц до победы над фашистской Германией унесут еще десятки тысяч жизней советских солдат и офицеров
Как мало все-таки читают книги о войне, причем написанные писателями,которые сами ощутили на себе ее ужасы, сами принимали непосредственное участие в достижении победы.Таким был и Эммануил Казакевич, написавший этот роман,когда победа была уже так близка. Эта весна оказалась радостной и для двух любящих сердец, расставшиеся в первые годы на дорогах войны. Такое необычное окончание даже вызвало волну критики за его идейно-тематическое благополучие, к которому еще не привыкли. А читать было радостно, тем более, что выходила вторая книга дилогии "Дом на площади" писателя

С огорчением и недоумением отложил недочитанной (точнее – недослушанной) эту книгу. Слушал в начитке Олега Исаева. Начитка весьма неплоха, но книга, книга… Боже мой, как грустно… Я, вообще-то, в детстве больше всего любил читать именно военные книги. Читал и «Весну на Одере». И хотя такого восторга как «Звезда» того же автора она у меня не вызвала, но, тем не менее, была в то время отнесена мной к разряду «хорошая». А нынче…
«Весна», выведенная в названии книги, - это весна 1945 года. Неудержимая лавина советских войск, сметая на своем пути вражеские укрепления, рвется к Берлину. О чем же думает каждый (я подчеркиваю – каждый) солдат в эту последнюю военную весну? Об этом нам любезно сообщает автор буквально на первой странице. О Сталине. О великом Сталине думает каждый солдат, меряя стоптанными кирзачами гладенькие германские дороги.
Услышав подобное, книжку сразу же захотелось отложить. Но я еще помучился, послушал. Это действительно роман. В книге много героев. Казакевич пытается показать войну глазами и солдат, и офицеров. Рассказывает о разных судьбах.
Еще один лейтмотив, который раздражал – «что вы, немцы, дураки, не сдаетесь? Зачем вам эти ненужные жертвы? Мы ж уже победили!». Вспоминается сразу 1941-й год, когда немцы стояли под Москвой и Ленинградом. И стояли гораздо ближе, чем мы к Берлину ранней весной 1945. Мы ведь выстояли, не сдались. Вот и немцы, хорошие и стойкие вояки, тоже, наверное, надеялись выстоять.
Несколько слов о причине, по которой начал читать эту книгу. Я тут с огромным удовольствием читаю книгу Дмитрия Быкова «Время изоляции». В этой книге Быков рассказывает о пятидесяти книгах, вышедших в период с 1951-го по 2000-й годы, выбирая по одной книге на год. На год 1956-ой он выбрал «Дом на площади» Казакевича. И так он классно рассказал об авторе и о самой «Дом на площади», что мне тут же захотелось ее прочесть. Когда начал «Дом на площади» скачивать, оказалось, что это – вторая книга дилогии. Первая – «Весна на Одере». Как человек последовательный, я решил начать с «Весны». Ну а что из этого вышло – вы уже прочли выше. Сейчас слушаю «Дом на площади». Эта книга нравится мне гораздо больше первого тома дилогии. Дослушаю (ну или брошу) – расскажу и о ней.

Как мало все-таки читают книги о войне, причем написанные писателями,которые сами ощутили на себе ее ужасы, сами принимали непосредственное участеи в достижении победы.Таким юыл и Эммануил Казакевич, написавший этот роман о заключительном периоде войны,когда победа была уже близка. Эта весна оказалась радостной и для двух любящих сердец, расставшиеся в первые годы на дорогах войны. Такое необычное окончание даже вызвало волну критики за его идейно-тематическое благополучие, к которому еще не привыкли. А читать было радостно, тем более, что выходила вторая книга дилогии "Дом на площади".,

О великой победе написано множество книг и каждая по своему отражает тему Второй Мировой войны. И даже огромное количество литературы, не способно передать всю широту подвига советского солдата. 

Книга «Весна на Одере» рассказывает о весенних месяцах 1945 года, действия происходят в Германии, когда советские солдаты отправляются освобождать Германию. И нет, книга не о войне, книга о личном: о переживаниях солдат за свои семьи, о любви, о понимании, предательствах и потерях.

Один из главных для меня минусов в книге - это восславление Сталина. Его превозносят, кидаются в бой с криками «ура! За Сталина», хотя с другой стороны, что ожидать от книги конца 40-х годов, книги, которая посвящена военной и около военной тематики. Не беря в расчет наше время, все кажется вполне логичным и понятным. 

Не смотря на все политические уклоны, описания сражений, в книге очень много любви настоящей, искренней, такой, которая окрыляет и дает силы. Много раз я улыбалась от робости влюбленного майора Лубенцова к военному врачу Татьяне.  

На мой взгляд, книга конечно очень грустная, но она не несет в себе тревожность. Она наполнена событиями и переживаниями и все органичное. Подвиг советского солдата контрастирует с действиями противоположной стороны - и это не может выделяться, превознося одну сторону над другой. И чаще всего превозносят советскую армию, выставляя противников - глупыми и неповоротливыми.