За это стоит умереть. Бегущая за луной. Никогда не оглядывайся. Романы ирландской провинции

«Сейчас он меня поцелует!» — пронеслась вдруг у нее в голове лихорадочная мысль. Эмили и сама не знала, откуда взялась эта уверенность. Так бывает, когда, проснувшись, вдруг непостижимым образом понимаешь, что впереди тебя ждет очень хороший день.

— И ты никогда не скучала по дому?
— Я все время по нему скучаю, — произнесла она, по-прежнему не глядя на него. — Просто я не знаю, где он, мой дом. Где-то там есть счастье. Я знаю это. Иногда даже чувствую.

— Почему бы тебе не привести себя в порядок? Закрась уже наконец эту свою кошмарную розовую прядь. Улыбайся почаще, носи что-нибудь более открытое. — Беверли огладила себя, поправила на груди сильно декольтированную блузку. — О, я помню, что ты не любишь демонстрировать свои шрамы, но как только ты окажешься с мужчиной в постели, ему будет совершенно не до разглядывания твоих рук, если ты понимаешь, о чем я.

Сойер предпочел истолковать ее слова как приглашение, а не как вежливый намек удалиться. Он вообще не очень хорошо разбирался в отказах. Слишком редко их получал.

Когда все было уже позади, малышка принялась высказывать окружающим свое недовольство тяготами только что проделанного пути, как пожилые дамы в твидовых пальто сетуют на долгую и жаркую поездку на поезде в город. Джулия против воли рассмеялась, держа на руках возмущенно вопящий кулек.

Ничто не скрепляет отношения так, как общее прошлое, хорошо это или плохо.

Какой пример подает взрослая тетенька подрастающему поколению! Не самый лучший пример, да. Черт. Просто… делай, что я говорю, а не то, что я делаю.

Джулия всегда завораживала его, его тянуло к ней, как людей любознательных и пытливых всегда тянет к чему-то такому, чего они не понимают.

— Я просто удивлена. В тебе как-то раньше не наблюдалось материнских инстинктов. — Стелла рассмеялась, но сразу умолкла, увидев, какое у Джулии стало лицо. Джулия давно привыкла к тому, что ей говорят что-то подобное, но от этого было не легче. Это и есть та цена, которую надо платить, когда тебе тридцать шесть и ты явно не собираешься обременять себя семейными узами.

Но юности свойственно видеть лишь «здесь» и «сейчас». Может быть, на один шаг вперед, но не дальше.