Машина времени. Война миров

Природа никогда не прибегает к разуму до тех пор, пока ей служат привычка и инстинкт. Там, где нет перемен и необходимости в перемнах, разум погибает.

Семья и возникающие отсюда чувства: ревность, любовь к потомству, родительское самоотвержение - всё это находит себе оправдание в неизбежных опасностях, которым подвергается молодое поколение.

С бесконечным самодовольством сновали люди по земному шару, занятые своими делишками, уверенные в своей власти над материей. Возможно, что инфузория под микроскопом ведёт себя так же.

— Один шанс против миллиона за то, что Марс обитаем, — сказал он.

Разве мы сами такие апостолы милосердия, что можем возмущаться марсианами, действовавшими в том же духе?

No one would have believed in the last years of the nineteenth century that this world was being watched keenly and closely by intelligences greater than man’s and yet as mortal as his own; that as men busied themselves about their various concerns they were scrutinised and studied, perhaps almost as narrowly as a man with a microscope might scrutinise the transient creatures that swarm and multiply in a drop of water.

Ночь, мать страха и тайн.

Передо мной встаёт мутное видение: жизнь с этого парника солнечной системы медленно распространяется по всей безжизненной неизмеримости звездного пространства.

Когда постепенное охлаждение сделает нашу Землю необытаемой---а это в конце концов неизбежно,---может быть, нить жизни, начавшейся здесь, перелетит и охватит своей сетью другую планету. Сумеем ли мы бороться и победить?

Как ни страшен был разгром, разящая рука остановлена. (...) Тут я возвел руки к небу и стал благодарить бога.

Я хотел найти жену. (...) Я тосковал по ней, я тосковал по всему человечеству.

(...) Благодаря естественному отбору все земные растения выработали в себе способность сопротивляться бактериальным заражениям, они никогда не погибают без упорной борьбы.

И вот, пока мы с священником в тишине и мраке перерекались вполголоса, вырывали друг у друга еду и питье, толкались и дрались, в яме снаружи под беспощадным июньским солнцем марсиане налаживали свою непонятную для нас жизнь.

Он принадлежал к числу тех слабых, вялых, лишенных самолюбия, трусливых, и в то же время, хитрых созданий, которые не решаются смотреть прямо в глаза ни богу, ни людей, ни даже самим себя.

Микроорганизмы, возбудители стольких болезней и страданий на Земле, либо никогда не появлялись на Марсе, либо санитария марсиан уничтожила их много столетий тому назад. Сотни заразных болезней, лихорадки и восполения, поражающие человека, чахотка, рак, опухоли и тому подобные недуги были им совершенно неизвестны.

Это было стихийное массовое движение обезумевшей толпы, паническое, стадное бегство, всеобщее и ужасающее, без всякого порядка, без определённой цели; шесть миллионов людей, безоружных, без запасов еды, стремились куда-то очертя голову. Это было началом падения цивилизаций, гибели человечества.

Никогда ещё в истории войн не было такого беспощадного всеобщего разрушения.

АРТИЛЛЕРИСТ: Они смели нас, просто смели. (...) Только минуту назад мы ехали, точно на парад,---и вдруг разбиты, сметены, уничтожены.

Неужели это одухотворенные механизмы? Но ведь это невозможно! Может быть, в каждом из них сидит марсианин и двигает, повелевает, управляет им так же, как человеческий мозг управляет телом.

И этим огненным хаосом был тот маленький мирок, в котором я безмятежно жил столько лет.