Конец хазы. Живой

У повести Можаева “Живой” не самая простая история. Из-за того, что автор в ней в какой-то степени насмехался над колхозным строем, критика восприняла ее как смелую, но(и) опасную.

Центром повествования становится Фома Фомич. Обычный деревенский мужик, который много работает, но почти ничего от жизни не получает. Кругом его сопровождают неудачи. Но он не унывает. На судьбу свою смотрит просто, все тяготы принимает с достоинством. Авось у кого-то бывает и хуже.

А прошел он многое. И НЭП, и Великую Отечественную, и тюрьму, и исключение из колхоза. Жизненный путь его простым не был. Но он не растерял оптимизма. И пусть впереди его могут ожидать еще хуже испытания, он смело шагает вперед. Он чувствует что рано или поздно череда неудач сменится. И ему еще доведется хлебнуть немного счастья. А если и нет. У него нет шанса сдаться. Нужно кормить большую свою семью.

Повесть читала с удовольствием. За героя местами было обидно. Но нет места грусти там, где грустить нет времени. Только вперед. Ни шагу назад. И держи нос по ветру.

Есть книги, которые читаются трудно, с паузами. Есть книги, которые "проглатываются" быстро. Есть книги для ума, а есть и для ума и для души. Наверное, "Живой" и есть одна из таких. Живя по соседству с Рязанщиной, тем не менее всё её просторы лишь из окна, проезжая мимо в столицу, видел. Потому и было интересно окунуться в жизнь послевоенной крестьянской глубинки. Да, и ещё такая судьба произведения этого, написанного о 50-х в середине 60-х, когда "оттепель" постепенно "замерзала". А о колхозе так вот прямо, честно, без всяких там идейных цитат из Марксизма-Ленинизма, да в то время - это не только талант иметь надо писательский, не только смелость, но и самому всё это пройти. А Борис Можаев знал жизнь колхозную не по книгам, судьба его отца тому пример, да и они, впятером оставшись лишь с матерью, все "прелести" и испытали в полной мере. А спектакль, по повести поставленный (она в журнальном варианте "Из жизни Фёдора Кузькина" называлась) тогда Любимовым на Таганке, сама Фурцева запретила! Ну, пора и о самой повести.

Федору Фомичу Кузькину, прозванному на селе "Живым", пришлось уйти из колхоза на Фролов день. Уж так повелось у них в семье – все несчастья выпадали как раз на Фролов день. Или кто из предков сильно согрешил в этот праздничный день, или двор стоял на худом месте, кто его знает. Но не везло Живому больше всего именно в этот престольный праздник.

Фролов день выпадает на 31 августа, последний день лета. А дальше - осень, да зима холодная и голодная. А чего Живой из колхоза уйти-то собрался? Обида на колхоз большая у него была. Ну, посудите, работал он, работал, трудодни зарабатывал (а тогда ведь у колхозников даже паспортов не было) а в итоге получил что? Шестьдесят два килограмма гречихи. И это весь заработок на семь ртов? Чем же их кормить целый год? А больше председатель и не обещал вообще ничего. Ну, ладно, кто в поле был, работал, так помаленьку себе за пазуху, в карманах зёрна натаскал, а Живой ведь экспедитором: по накладной принял, по накладной сдал всё в целости и сохранности. Ничего себе не взял. Да, теперь жить как-то дальше надо. А из колхоза не пущають, препоны ставють! А и в районе его песочить взялись, как последнего лентяя! А он тогда и в область письмецо и написал, справочку о трудоднях своих к нему и приложив!

Цельный год проработал и получил из колхоза по двадцать одному грамму гречихи в день на рыло. А в колхозном инкубаторе по сорок граммов дают чистого пшена цыпленку.

Пересказывать все дальнейшие жизненные приключения героя нашего - неблагодарное дело. Всё одно - их столько, что и не счесть, да только Фёдор Кузькин не из нытиков, не из лентяев. Не гляди, что инвалид войны, пальцев на одной руке лишённый, а всё сумеет, все препоны обойдёт, да ещё и с юмором об этом всем доложит. Историю его Борис Можаев оставил нам на полпути. Можно самим её и продолжить, столь она показательна и едина для большинства таких же простых трудяг-работяг, привыкших дело делать, семью растить, а не выслуживаться перед начальством.

И зачем живет человек на свете, спрашивается? Красотой полюбоваться... Добро в себе найти и другим добро сделать... На радость чтобы. А мы рычим друг на друга, как звери. Тьфу!

P.S. Хотелось мне этой цитатой свою рецензию-то и закончить, но вдруг, посмотрев в окно, подумалось: "А разве что-то изменилось с тех пор кардинально? А разве наше время далеко от колхозных будней 50-х далеко ушло? А разве люди лучше стали?"

Начну с того, что «Живой» книга не современная, она про советскую деревню, про колхозы и самих колхозников, написана 60 лет назад. В центре повествования – многодетный житель деревни Прудки Фёдор Кузькин по прозвищу Живой. Кто только его не убивал, кто не морил, не морозил, а он, вопреки всему, — живой. Вернулся с войны инвалидом, отсидел пять лет «за антисоветскую агитацию»: председателя колхоза через себя кинул.

История начинается с того, что Фёдор решает выйти из колхоза не по идейным соображениям, а от беспросветной бедности и нужды, чтобы найти работу,позволяющую накормить, одеть и обуть семью. И сразу же начались притеснения мужика со стороны колхозного начальства и районной партийной и исполкомовской номенклатуры. Что,казалось, Фёдор Фомич Кузькин по сравнению с районной властью? Но несмотря ни на что, не преклонил он голову перед колхозным и даже районным начальством, не покаялся и не вернулся в колхоз, чтобы получать раз в год свои «законные» 62 килограмма крупы, смешанной с землей и птичьим помётом. А нет, Кузькин – живой и его на испуг не возьмёшь!

Сам Фёдор относится к своим несчастьям философски, с изрядной долей иронии. Не смотря на невзгоды, он умудряется балагурить, находить выходы из, казалось бы,безвыходных ситуаций, и, главное, небезуспешно противостоять сильным мира сего. И в книге есть соответствующее высказывание, что "уныние это смертный грех", на самом деле нечего хорошего в этом состояние для человека нет, и загоняет он туда себя сам.

Заканчивается повесть тем, что Федор Фомич не знает, что делать и как жить дальше, однако он полон веры и оптимизма, что не пропадёт. Недаром автор завершает повествование недвусмысленной фразой: «Попытался было я продолжить рассказ, да не заладилось. А потом догадался: тут уж новые времена начинаются, новая история. А та – кончилась.»

Что ещё можно добавить? Мне книга очень понравилась, у автора очень живой и красивый стиль, замечательный русский язык.

Да, несмотря на то, что автор критикует колхозы и отрицательные герои у него - начальство, в том числе и партийное, книга не является антисоветчиной - ведь она не о строе, а о людях, хороших и плохих.