El laberinto de la soledad

В театральном представлении, как и в поэтическом чтении, обычное время перестает течь, уступая место первоначальному времени. Благодаря участию, это мифическое, изначальное время, отец всех времен, скрывающих реальность, совпадает с нашим внутренним, субъективным временем. Человечество, заключенное в плену последовательности, освобождается из своей невидимой тюрьмы времени и получает доступ к живому времени: субъективность, наконец, отождествляется с внешним временем, потому что оно перестало быть пространственным измерением и стало источником, чистым настоящим, непрестанно воссоздаваемым. Через миф и праздник — светский или религиозный — человечество освобождается от своего одиночества и вновь становится единым с творением. И таким образом, миф — замаскированный, скрытый, завуалированный — вновь появляется почти в каждом акте нашей жизни и решительно вмешивается в нашу Историю: он открывает для нас двери общения.