Цитаты из книги El laberinto de la soledad

В театральном представлении, как и в поэтическом чтении, обычное время перестает течь, уступая место первоначальному времени. Благодаря участию, это мифическое, изначальное время, отец всех времен, скрывающих реальность, совпадает с нашим внутренним, субъективным временем. Человечество, заключенное в плену последовательности, освобождается из своей невидимой тюрьмы времени и получает доступ к живому времени: субъективность, наконец, отождествляется с внешним временем, потому что оно перестало быть пространственным измерением и стало источником, чистым настоящим, непрестанно воссоздаваемым. Через миф и праздник — светский или религиозный — человечество освобождается от своего одиночества и вновь становится единым с творением. И таким образом, миф — замаскированный, скрытый, завуалированный — вновь появляется почти в каждом акте нашей жизни и решительно вмешивается в нашу Историю: он открывает для нас двери общения.

В наш век коллективного труда, коллективного пения и коллективных удовольствий человек одинок как никогда. Современный человек не посвящает себя полностью ничему из того, что делает. Часть его самого, самая глубокая часть, всегда остается нетронутой и бдительной. В век действия человек следит за самим собой. Труд, единственный бог современности, перестал быть созидательным. Бесконечный, нескончаемый труд соответствует бесцельной жизни современного общества. И порождаемое им одиночество — смешанное одиночество отелей, офисов, мастерских и кинотеатров — не является испытанием, закаляющим душу, необходимым чистилищем. Это — полное проклятие, зеркало мира, из которого нет выхода.

Общество — это организм, страдающий от странной потребности оправдывать свои цели и желания. Иногда цели общества, замаскированные предписаниями господствующей морали, совпадают с желаниями и потребностями людей, составляющих его. В других случаях они противоречат стремлениям значительных сегментов или классов. И нередко они отрицают самые глубокие инстинкты человечества. Когда происходит последнее, общество переживает период кризиса: оно либо взрывается, либо стагнирует. Его члены перестают быть людьми и становятся всего лишь бездушными инструментами.

Современная смерть не обладает трансцендентным смыслом или связью с другими ценностями. Почти во всех случаях это просто неизбежный конец естественного процесса. В мире фактов смерть — это просто ещё один факт. Но поскольку это неприятный факт, ставящий под сомнение все наши представления и сам смысл нашей жизни, философия прогресса (прогресс к чему и откуда?, спрашивает Шелер) пытается скрыть его от нас. В современном мире всё функционирует так, как будто смерти не существует. Никто её не принимает во внимание.

Всё подавляет её: проповеди политиков, реклама торговцев, общественная мораль, обычаи, дешёвые радости и доступное здравоохранение, предлагаемое больницами, аптеками и спортивными площадками. Но смерть, уже не как переход, а как огромная пустая пасть, которую ничто не может насытить, пронизывает всё, за что мы берёмся. Век здоровья, гигиены, контрацептивов, чудодейственных лекарств и синтетической пищи — это также век концлагерей, полицейского государства, атомного уничтожения и «истории убийства». Никто не думает о смерти, о своей собственной смерти, о своей личной смерти, как того желал Рильке, потому что никто не живёт личной жизнью.