Мистер Гвин

Он всегда ходил в пиджаке и при галстуке, потому что уверял, будто нужно относиться с почтением к книгам, даже ужасным.

Тот, кто настраивает фортепиано, не любит расстраивать их

Мир - странное место.

У вех нас есть какое-то представление о себе, может быть, едва намеченное, смутное; но в конечном итоге нас приводят к тому, чтобы обрести какое-то о себе представление, и, по правде говоря, это представление мы зачастую сопрягаем с неким воображаемым персонажем, в котором узнаем себя.

…все мы – страницы какой-то книги, но книги, никогда никем не написанной: напрасно мы бы стали искать её на полках нашего разумения.

Как это часто бывает, они не сразу вспомнили, что, если кто-нибудь умирает, другим приходится жить также и за него – что ещё остаётся делать.

— Простите, что опоздала. Человек в метро покончил с собой.

— Серьезно?

— Нет, я опоздала, и все. Простите.

Ребекка подумала, что этот человек любит ее, только не знает об этом и никогда не узнает.

Мужчины нередко испытывают страх перед женским телом, сами о том не догадываясь. Иногда, чтобы возбудиться, им необходимо презирать, и, овладевая таким телом, как у Ребекки, они получают удовольствие. Почти всегда перед нею реяло в воздухе некое осязаемое предчувствие извращения, будто бы избравший эту аномальную красоту непременно должен отойти от самых простых и прямых путей, в каких проявляет себя желание.

Любопытно, что, вопреки всякой логике, не хватает начала. Имеются две главы из четырех, но главы конечные. Следовательно, для читателя речь идет о некоем опыте, который с полным правом можно назвать единственным в своем роде, но было бы неверно считать абсурдным. Не так ли, с другой стороны, мы узнаем наших родителей, а иногда и самих себя?