Мистер Гвин

- Я бы на вашем месте не была такой спокойной.

• Я не говорил, что спокоен. Я только сказал, что время есть. Я собирался впасть в панику через несколько дней.
• Вы, молодые, вечно все откладываете на потом.

Умереть – самый верный способ состариться.

- Вы что, боитесь?

• Да.
• Отлично. Если не бояться, ничего хорошего не выйдет.

— Ничто, заметил я в один прекрасный день, больше не имеет для меня смысла, и все смертельно ранит.

Так он понял, наконец, что оказался в положении, известном многим человеческим особям, но от этого не менее плачевном: то единственное, что заставляет их чувствовать себя живыми, медленно, но неизбежно убивает их. Родителей - дети, артистов - успех, слишком высокие горы - скалолазов. Писание книг - Джаспера Гвина.

— Джаспер Гвин научил меня, что мы не персонажи, а истории, — сказала Ребекка. — Мы останавливаемся на том, что видим себя в персонаже, переживающем какое-то приключение, даже самое немудрящее, но должны понять другое: мы — вся история, не один только персонаж. Мы — леса, по которым он пробирается; злодей, который ему не дает проходу; суматоха, поднявшаяся вокруг; люди, проходящие мимо; цвета предметов, звуки. Понимаете?

— Если конфеты просыпались в сумку, это не значит, что надо от них нос воротить, — сказала она.
— Конечно нет.
— Но я заметила, что люди обычно так и делают.
Именно, подумал Джаспер Гвин: люди не доверяют карамельке, найденной на дне сумки.

Любой настоящий писатель ненавидит все, что связано с его профессией, но из-за этого не бросает писать.

Невероятно, как этот человек понял всё, практически не задав ни единого вопроса. Наверное, тысячами глотать книги - не столь уж и бесполезное занятие, - подумала она.

Они долго молчали, каждый со своими мыслями, и были похожи на одну из тех пар; которые так долго любят друг друга, что им уже не нужно разговаривать.

«В любви мы все лжем».

Выйдя на улицу, он решительно направился к своему доверенному парикмахеру с твердым намерением обриться наголо.
Ему повезло. Парикмахерская была закрыта на ремонт.

Любой настоящий писатель ненавидит все, что связано с его профессией, но из-за этого не бросает писать. Чуть больше спиртного, молодая жена с определенной склонностью к расточительству — и дело улажено.

— Джаспер Гвин говорил, что все мы — страницы какой-то книги, но книги, никогда никем не написанной: напрасно мы бы стали искать ее на полках нашего разумения. Он сказал мне, что пытался переписать эту книгу для людей, которые приходили к нему. Найти правильные страницы. Он был уверен, что у него получится.
В глазах старичка мелькнула улыбка.
— И получилось?
— Да.

Джаспер Гвин говорил, что все мы - страницы какой-то книги, но книги, никогда никем не написанной.

Мы - целая уйма разного, и сразу, одновременно.