Логопед

Скажи-ка, дядя, ведь не даром ты говоришь сейчас «Не далом»?

Страшные времена грядут. На смену царице Языковой Норме грядёт Народный Язык и его многочисленные приспешники: Афазия, Алалия, Брадилалия, Логоневроз, Дизартрия, Ринолалия, Тахилалия.

Вообще интересная тема для антиутопии — язык. В современном реальном мире нередки случаи, когда через язык страна или народ пытаются показать свою независимость. Например, баскский язык в Стране Басков, которая на самом деле хоть и автономная область, но часть Испании. Спроси любого испанца что-то по-баскски, и он вряд ли поймёт.
Или скотс (шотландский язык), который потеснил гэльский, но так и не смог победить всеубивающий английский. Ибо не нужно Великой Британии объединение нации в Шотландии, потому что как раз через язык это объединение и возможно.

Роман условно можно поделить на две части — главы про логопеда Рожнова и главы про журналиста Заблукаева (он же учитель, он же проповедник и др.). И вроде бы задача их одна и та же — бороться с плохим языком, который прошёл первую стадию «как слышу, так и пишу» и упал ещё ниже — «как говорю, так и пишу», но они по разные стороны баррикад, потому что втайне Рожнов думает на «чёрном» народном языке. Хотя, иногда кажется, что это один и тот же человек. Кстати, в конце Рожнов станет Ложновым, какая горькая ирония.

«Логопед» Вотлина — отнюдь не лёгкое чтиво. Иногда приходится пробираться через дебри и нагромождения слов: когда уборщица в кабинете русского языка поднимает стулья на парты, чтобы помыть пол, комната становится похожей на ощерившегося колючего ежа, неласкового и обшарпанного, так и здесь. Уотрин прекрасно имитирует этот сухой, противный бюрократический язык.

Язык режима и в то же время бремя, лежащее на свободе. Интересно, что как раз таки свобода здесь вышла боком. Все стали говорить свободно, абы как, и что из этого вышло? Ничего хорошего. Свобода — плохо, несвобода — тоже не очень. Как быть?

Кто-то картавит, кто-то гундосит, тарабары болтают, лингвары говорят на идеальном языке — и никто не понимает друг друга. Вавилонская башня взлетела до небес, а основание рушится, да его нет уже и нет, ведь последний кирпичик этой Дженги — старинная книга, был сожжён на языческом костре.

Самая страшная сцена — когда пришли шепелявые каратели и изъяли книги у одного из героев, а потом сожгли всё дотла. У меня сердце кровью обливалось, как так можно? Ну спрятал бы на чердаке, в кастрюлях, под полом, замуровал бы в стены, эх. Я бы ни за что не отдала свои книги, насмерть бы за них дралась.

Книга чудо как хороша, и если не увязнуть в канцелярских завитушках (кстати, пару раз проскакивают образы героев, погребённых под кипами бумаг, ой неспроста), то можно насладиться довольно нетривиальной антиутопией с филологическим уклоном.

Я такие книги не люблю совершенно, потому что совершенно их не понимаю. И я даже готова согласиться, что это не от моего большого ума. Но, как многие читатели, «испытать лингвистический оргазм», как они пишут в рецензиях, я так и не смогла. Как и не смогла увидеть «прекрасный образец русскоязычной словесности». Впрочем, будем честны: именно на такие рецензии я и купилась. Книга же мне скорее причинила боль душевную, чем подарила наслаждение. И дело вовсе не в том, что читать исковерканные строки очень трудно, и не в том, что сюжет постоянно куда-то ускользает. Вот открываешь такую книгу, читаешь – не понимаешь, и тогда приходит мысль: значит, надо копать глубже, смотреть дальше и мыслить шире. И начинаешь подгонять под заявленные претензии в общем-то незначительные строки. Ищешь аллюзии и аллегории там, где их, может быть и вовсе нет. И чем дальше ищешь, тем гуще лес.

В антиутопическом будущем миром правит Язык. Или уже не правит, или только собирается. В лозунговом многообразии романа я так и не поняла, кто же конкретно за что борется и к чему призывает. Логопеды, лингвары, тарабары, палтусы, речеисправители, учителя словесности – каждый ратует за свой язык. Стремление к чистоте языка иногда доходит до рамок «зачистки». Два ведущих персонажа – Рожнов и Заблукаев –любят язык по разные стороны баррикад. Любят каждый по-своему, иногда до сумасшествия. Один логопед по профессии, другой – по призванию. Нет, я сейчас скачусь к тому, что можно прочитать в любой рецензии. Но, увы, большего я в романе и не прочитала. В моей голове билась одна только мысль: когда же это всё закончится.

А когда я читала рецензии – вот уж там раздолье. Особенно нравились те, в которых заявлялось, что роман для умного читателя (то есть точно не для меня) и те, кому надо, всё поймут сами. Увы.

"Соссия бес Пусскина"

Антиутопия в которую влюбятся все филологи ,логопеды и ценители языков... Так как я не являюсь не тем не другим я в эту книжку не влюбился,но она мне безумно льстит...
Вообщем очень современный роман о понятиях норм ...Что же такое норма?и кто с чем ее ест? Конечно ,про норму можно узнать у Сорокина прочитав его первый роман,но Вова писал в те годы про другую норму ,хотя может быть и ту ,кто же его знает...Вотрин же по моему мнению писал о нормах другого Вовы ,да и события эти партийные уж очень напоминают весенние событие 2012 ...Вот вы можете представить Россию без Пушкина ? Вотрин поможет...а Россию без Путина?но наверно только в лозунгах .... Вообщем этот роман заставляет задуматься об ограничениях и преградах общественного разряда ....Хотя я думаю после прочтение сего шедевра ,у каждого....
2 линии в романе : потомственный логопед ,который все хочет ввести в норму народный язык и учитель который хочет стать логопедом ...Линия логопеда очень политическая ,там и съезды сборы ,разборы...А у учителя все романтичней и прекрасней...
открыл для себя Вотрина ,на нац бест Вотрина на букер...ну хоть куда -нибудь ...Прекрасная ведь книга ,как я боюсь что утонет без читателей...

Очень люблю антиутопии. А эта – еще и интеллектуальная. Правда, с «Рассказом служанки», «МЫ» или «1984» сравнивать было бы странно, поэтому не буду. Но в любом случае респект столь молодому автору (Валерию Вотрину 44 года)!
Действие происходит в стране, где правит тоталитаризм. Высшая власть – у логопедов, касты, коротая борется за чистоту языка. Не соблюдаешь нормы орфоэпии – пойдешь под суд. Действующие части системы - речеисправительное ведомство, логопедическая милиция, институт земских логопедов.
Однако все кандидаты в правящую партию («палтию», как она правильно называется) чаще всего косноязычны (шепелявят, цокают, гнусавят). Но так как стране нужны верховоды, от логопедов требуют проявлять побольше лояльности.
В итоге все встает с ног на голову: косноязычие становится нормой жизни, а говорящих с нашей точки зрения правильно преследуют и высылают из страны в 24 часа. Тут вам – и трагедия маленького человека, и тема диссидентства, и реалии заграничной жизни, дающей приют противникам логопедического режима (представителям сект болтунов и тарабаров). В общем, «влаги клугом, вледители»…
Не могу сказать, что книга читается легко – по крайней мере, вторая половина мне далась сложнее из-за нагромождения фактов, имен и линий. Но несколько моментов проняли до глубины души. Это, конечно, сожжение книг – уже после того, как исковерканный язык занял господствующее положение, а все остальное оказалось вне закона. И сон одного из героев, в котором ему является Язык – рогатое бесформенное гигантское чудище, которое обло и лаяй, да еще и состоит из кишащих слов...
В финале книги громадная тень Языка «удовлетворенно поднимается вверх и растворяется над городом».
В общем, рекомендую роман к прочтению!

Хорошая книга, которая попалась мне очень вовремя. Как раз на днях произошло мое столкновение в интернете с ужасающим крайним вместо последнего. (Крайний раз, когда мы виделись...) И я было уже почувствовала в себе зарождавшийся рык новообращенного граммарнаци, но... после первых же страниц книги успокоилась. В самом деле. не мне исправлять чужие привычки в речи.

Книга увлекательная. Написана в особом теплом стиле. Автор будто сочувствует обоим героям, обоих понимает, обоим готов дать шанс на исполнение мечты, нет, цели. Мне понравилось