Поющие в терновнике

Пусть мы и сами знаем, что оступаемся, знаем даже раньше, чем сделали первый шаг, но ведь это сознание всё равно ничему не может помешать, ничего не может изменить, правда? Каждый поёт свою песенку и уверен, что никогда мир не слышал ничего прекраснее.

Она слишком хорошо знала сына и не сомневалась: одно её слово — и он снова будет здесь, а значит, никогда у неё не вырвется это слово. Если дни ее долги и горьки, ибо она потерпела поражение, терпеть надо молча.

"...ведь все деревья кажутся одинаковыми лишь тем, кто не знает, как сердце может отметить и запомнить в бескрайних лесах одно-единственное дерево."

— Совершенство в чем бы то ни было — скука смертная! — сказала Мэри Карсон. — Что до меня, я предпочитаю толику несовершенства.

Мы можем отдавать только то, что в нас есть, не больше, правда?

Понять, в чём ошибка, ещё не значит её исправить.

О дочерях женщины не помнят. Что такое дочь? Просто напоминание о боли, младшее подобие тебя самой, обреченное пройти через то же, что и ты, тянуть ту же лямку и плакать теми же слезами.

" Не тот храбрец, кто великан, а тот великан, кто храбрец"

"Никому и никогда не испытать чужую боль, каждому суждена своя"

"Жадный Бог берет себе лушчих, предоставляя этот мир нам, прочим, чтобы мы здесь пропадали"

"Терпеливый в конце концов непременно побеждает"

— Все на свете имеет право родиться, даже мысль.

Эти горожане понятия не имеют, как мы, не городские, живем, им-то можно нянчиться со своими кошечками да собачками, будто с малыми детьми. А у нас тут все по-другому. Если кто попал в беду, мужчина ли, женщина, большой или малый, мы никого без помощи не оставим, а городские - они о зверюшках своих любимых заботятся, а человек хоть зови, хоть плачь - и пальцем не шевельнут, чтоб помочь.

... Никто не ценит того, чего слишком много. У нас тут в избытке овцы, а в городе - люди.