Жажда жизни. Муки и радости

Можно не верить в бога.
Можно не верить в судьбу.
Можно не верить в предназначение.
Но нельзя не верить и не признавать гениальность как высшую точку человеческого разума и/или таланта. Гениальность как судьбу, как предназначение, как нечто божественное и необъяснимое. Например, гениальность Винсента ван Гога.

Хотелось бы сказать, что я увидела ван Гога по-новому, но это будет ложью. Я вообще просто увидела ван Гога. Раньше мы обитали в параллельных вселенных, никогда не пересекаясь. Такие же отношения у меня почти со всеми художниками. Если есть вариант все свалить на родителей, школу и плохое среднее образование – да будет так: не приучили, не привили, не заинтересовали (это же сейчас модно, да и прокатывает почти всегда). И тут Стоун и его первый роман-биография «Жажда жизни». Я прониклась. Да что там, я просто ошеломлена и сделала несколько открытий. Во-первых, всегда думала, что все великие художники с детства художники. Оказалось же, что ван Гог вообще помышлял о другом много лет, стремился к другому. Мир мог бы потерять гения! И только благодаря глупым родственникам и злым толстосумам случилось чудо – к тридцати годам неудавшийся продавец-священник захотел рисовать. Не писать, нет, пока только порисовать. Во-вторых, «Жерминаль» Золя и толчок ван Гога к своему предназначению крепко связаны. Неожиданно и даже как-то нереально. Мой первый роман любимого Золя. И ван Гог. Ого. Могу напридумывать еще в-третьих, в-четвертых и в-пятых, но это будет, пожалуй, лишним, поэтому ограничусь просто выражением моего удивления и восхищения.

И все-таки, несмотря на все достоинства «Жажды жизни», мне сложно со Стоуном. Мне с ним неуютно и тяжело. Может, виноваты аудиокниги, потому что до сих пор воспринимала его романы исключительно на слух. А может, моя несовместимость с биографиями, даже самыми достоверными и хорошо написанными про самых интересных и неординарных людей. Факт остается фактом: читать буду только из под палки, а почитать у Стоуна еще есть много всего. Про Шлимана так и вовсе сам бог велел. Давно интересуюсь. Надеюсь, как-нибудь снова встретимся.

Однако главное, что я вынесла из романа: никогда не поздно все бросить и заняться тем, к чему действительно тянет. Скорее всего, тянет не просто так. Поиск себя в современном мире - нелегкая штука. Возможно, голос судьбы и звучит в головах каждого из нас, но его заглушают шумы мегаполисов, телевидения и радио, рингтоны мобильных телефонов и скайпи. Поэтому с призванием можно конкретно запоздать. Это ничего. Главное, почувствовав его, услышав его слабенькое звучание, нужно обязательно поверить в себя, дать возможность самому себе раскрыться, ощутить себя частью вселенной, его важной составляющей. Капелька усердия, капелька удачи. И тогда точно все получится.

Я не могу подобрать эпитетов к этой книге. Она просто великолепна.
Всегда настороженно относилась я к биографиям, автобиографиям и жизнеописаниям. Но эта книга - настоящее художественное произведение. В ней живым и ярким предстает перед нами образ Винсента Ван Гога - одного из величайших художников - импрессионистов.
Его путь был труден и тернист. Винсенту пришлось пройти через голод и болезнь, нищету и приют для умалишенных. Его надежды рушились прямо на глазах, но он работал день и ночь, в любую погоду, чтобы достичь вершин своего мастерства.
Я впервые заинтересовалась живописью, перед мысленным взором в романе прошла целая плеяда великих живописцев, таких, какими видел их Ван Гог. У каждого из них - свой взгляд на творчество, своя манера письма, свои теории. Но большинство из них не добились великого признания при жизни. Впрочем, как и Винсент Ван Гог.
Что я могу сказать о нем? Порой он казался мне наивным, так и не повзрослевшим подростком, а временами передо мной представал умный и рассудительный мужчина. Его трудолюбие, его страсть, его целеустремленность поразительны! Судьба его трагична, но удивительна. Ему не везло с женщинами, да и просто с окружающими его людьми. К нему относились настороженно, с подозрением, большинство просто обходили Винсента стороной. Но он не был абсолютно одинок.
Конечно, если б рядом с Винсентом не было Тео, вся его жизнь сложилась бы иначе. Но Тео оказался настоящим братом, любящим и помогающим , всю жизнь он поддерживал Винсента, оберегал, не прося ничего взамен. Мое безграничное уважение Тео Ван Гогу появилось практически сразу после знакомства с ним и не ослабевало на протяжении всего романа. Таких людей единицы.
Если у Вас встанет вопрос, читать ли эту книгу, я могу дать только один ответ: читать, обязательно читать! Еще раз повторюсь - она великолепна!!!

Не стоит искать в рецензии аллюзию на роман Джейн Остин, однако именно гордость от знакомства с биографией художника и предубеждение относительно известных фактов той же биографии остались у меня после прочтения этой книги.

Начнем с предубеждения. Какие первые три ассоциации вызывает у вас имя "Винсент Ван Гог"? У меня это - "Звёздная ночь", отрезанное ухо, подсолнухи. И знаете что? Три четверти книги вы не встретите ни одного упоминания селфхарма, подсолнухов и сине-желтой палитры.

А теперь вместо игры в ассоциации будем играть в факты. По крайней мере в те из них, что приведены в биографии, которая, судя по всему, составлена довольно тонко и заботливо, чтобы не искажать действительность до неузнаваемости.

Факт первый. Ван Гог готовил себя для духовной стези и стремился стать проповедником. Это случилось до того, как он открыл в себе талант художника. Главы, посвященные его жизни в шахтерском городке Боринаж в Бельгии, одни из самых пронзительных в книге. Я бы не назвала их тяжёлыми - скорее наполненными безысходностью и огромной, нечеловеческой силой духа. Жизнь Ван Гога в Боринаже - это "маленький шаг для человечества и большой шаг для человека", именно в таком порядке. В тяжёлой жизни шахтёров с отъездом Винсента не изменилось ничего. Но для Ван Гога, отдававшего им последнее - рубаху, крохи еды, надежды - это время перевернуло жизнь. Кто знает, если бы однажды он не оказался среди нищеты и угольной пыли, стал бы он тем восхитительным художником, который чувствовал так много, что это в конечном счёте сводило его с ума?

Факт второй. Брат Винсента Тео - это воплощение абсолютной, безусловной и всепринимающей братской любви. Такими и должны быть отношения в семье. Тео - это лучшее, что произошло в жизни Винсента. Менялись краски на палитре, творческие наставники, женщины, друзья, пейзажи - но единственной и незаменимой константой в жизни художника оставался его брат. Это достойно восхищения и уважения даже больше, чем все творческое наследие Ван Гога. Я глубоко убеждена в этом.

Факт третий. Возможно, читателю, как и мне, захочется закрыть книгу на парижских главах. Пожалуй, этот временной промежуток в жизни Винсента - именно тот, когда в биографии хочется поставить точку и пустить по экрану титры в небо. Потому что тот надрыв, что начался с Арля, уже не оставит равнодушным и отстранённым ни одного читателя. Да, я довольно спокойно читала и о проповедях для углекопов, и о браке Винсента с проституткой, и о крайней бедности и вопиющей жестокости старших наставников... Это все можно понять и принять, мол, да, се ля ви... А вот о безумии читать невыносимо. Это так далеко вышвыривает из зоны читательского комфорта, что приходилось силой заставлять себя двигаться дальше к неизбежному.

У меня история отношений с этой книгой заняла почти три года. Я несколько раз взгрызалась глазами в начальные главы об Урсуле... Ещё несколько раз пыталась слушать аудио, но теряла мысль чтеца примерно на тех же главах. Не мое, не идёт, брось - шептал мне внутренний голос. Но всё-таки я дала последнюю попытку - затертой библиотечной книге в темно-зеленой обложке. И наконец именно с ней я дошла до конца. Такой длинный путь. Такое нужное знакомство с биографией художника.

Несмотря на восторженные отзывы друзей и обещания увлекательного чтения, книга у меня шла тяжело. Я всё искала повод «сбежать», почитать что-нибудь полегче. И только самая последняя часть романа у меня просто «пролетела» - я уже не могла оторваться, и так было грустно, что всё закончилось. Наверное, со мной произошло тоже, что и с доктором Гаше, который отказался принять у Ван Гога портрет арлезианки. Он не хотел принять его, потому что не понял с первого взгляда. Но

Вот так и для меня оказалась трудна простота этой книги.
Я очень жалела этого нелепого рыжего человека, так и прожившего свою короткую жизнь в одиночестве. Да, вокруг него было много людей, кого-то он даже называл друзьями, у него был любящий и заботливый брат, пусть недолго, его любила Марго, но всё равно я болезненно ощущала внутреннюю пустоту, мне всё время хотелась кричать от боли. Родители не верили в него, его всегда и везде принимали за сумасшедшего, над ним смеялись, а его картины вызывали недоумение. Впрочем, недоумение – легко сказано.
«Жажда жизни» - очень точное название. Жажда, которая выплёскивалась у Ван Гога в стремлении ТАК писать – по одной картине в день, стремительно выплёскивая на холст внутренне напряжение, концентрировать в свете свою душевную боль.
До книги я совсем ничего не знала о Ван Гоге. На слуху было только имя, «Подсолнухи» да отрезанное ухо. И. Стоун позволил мне сделать множество открытий, разглядывая за художником человека. Сколько в нём было упрямства, какая сила вела его вперёд, вслед за зовом сердца! Читать о миссионерском труде Винсента было поразительно, неожиданно. Истории отношений художника с женщинами могли быть предсказуемыми, но стали безумно пронзительными. Тео, конечно же, долготерпеливый и нежно любящий Тео, чья жизнь была жизнью за брата. Много боли, много грусти, много света.

У этой романтизированной биографии нидерландского художника середины XIX века Винсента Ван Гога с необычайно высоким – до неприличия – рейтингом были все шансы разорвать полосу моих читательских неудач.

Жизнеутверждающее название, интригующая аннотация, многообещающие отзывы – все оказалось в некотором смысле обманом. Я ожидала погружения во внутренний мир человека, который настолько хотел заниматься тем, что ему нравится, что смог отказаться от положения в обществе, своих привычек и навязанных стереотипов (а он все-таки был выходцем из обеспеченной семьи) и влачил жалкое существование, когда денег не было даже на кусок хлеба.

Не знаю, каким Винсент на самом деле был человеком, но у Стоуна он получился махровым эгоистом с завышенной самооценкой, ну например:

– Ван Гог Стоуна настолько упорен в своем стремлении стать художником, что без зазрения совести живет на деньги брата;

– Ван Гог Стоуна настолько хитер и коварен, что в благодарность за содержание отсылает Тео картины, ведь он «скоро станет великим» – и тут невольно закрадывается мысль, что психическим расстройством страдал именно Тео, а не Винсент;

– Ван Гог Стоуна способен думать исключительно о своих «хочу», что касается не только его творческого пути, но и отношений с женщинами, братом. Только представьте: иждивенец неделями не дает вам спать лишь потому, что ему хочется поболтать, рассказать о новом проекте, который вы должны оплатить и ради которого – уволиться, а когда вы все-таки отправляетесь на работу, превращает ваш дом в захламленный сарай и место для вечеринок с друзьями и т.д.

Возможно, автор художника таким и видел, однако, чтобы я, как читатель, хотя бы попыталась его понять, Стоуну следовало сделать акцент именно на внутренних переживаниях главного героя, его мечтах и сомнениях, а не на детальном описании сомнительных – и отчасти пошлых – романтических сцен и тупом перечислении фактов.

В общем, акценты расставлены не там, где надо, да и язык для классики простоват. Лучше бы соответствующую статью из Википедии почитала.

Книга - невероятно сильного воздействия. Добрая, светлая, трогательная, красочная и живая. Не важно, знаете ли вы полотна Ван Гога (я - так почти не знаю), художник ли вы, сочувствующий ли, или просто любитель хорошей литературы - она произведет огромное впечатление на каждого, в этом нет сомнений.
Трагичность судьбы Винсента поражает, его мытарства кажутся вымышленными, настолько чудовищно тяжела была его жизнь. И рядом с этими (подчас созданными самим Винсентом) мытарствами глубокая любовь, всеприятие и помощь его брата Тео Ван Гога. Даже не знаю, кто из них сильнее меня впечатлил. Пожалуй, все же Тео. Какая кроткая, нежная, добрая и самоотверженная душа!
Категорически советую читать всем!

«Я книг не читаю. Только журналы. Книги для меня слишком толстые», – комментирует свои литературные пристрастия получивший красный диплом выпускник юридического. Что бы сказал наш студент, если бы в его библиотеке ненароком оказалась 958-страничная «Муки и радости» Ирвинга Стоуна?

Оказаться ненароком – повторяющийся сюжет в жизни этой Книги. Вероятно, с нашим выпускником солидарны и другие «читатели», еженедельно распродающие собственную библиотеку на улицах возле бетонных парапетов. Вероятно, Книга настолько не популярна, что даже ценЫ на неё не назначают: «А, сколько дадите – за столько и забирайте», – проявляет сговорчивость женщина средних лет. У неё свои муки и радости, в которых нет места метаниям скульптора. «Так он ведь умер!», – демонстрирует осведомленность об объекте литературного труда всё та же продавец, искренне удивляясь назначенной мной цене. И не скрывает радости от совершенной сделки: носить полуторакилограммовый том женщине так же нелегко, как каррарцам добывать очередную глыбу мрамора для взыскательного скульптора.

Но на этом нелегкая судьба Книги не кончилась. Хотя начиналось всё оптимистично и с благими намерениями: купленная Книга была поднесена в дар молодой девушке-фотографу, моей новой знакомой, подающей признаки душевной глубины. До того, как Книга превратится для новой хозяйки в «слишком толстую», она какое-то время будет «слишком тяжелой»: чтобы подарок не был столь обременительным, мне пришлось носить его самой. Впрочем, девушка-фотограф быстро нашла Книге применение: с ней же можно фотографироваться! «Сиди, – наставляла она меня, – делай вид, что читаешь». После литературной прогулки мы спешили на тренинг в испанский ресторан. Стоит ли говорить, что новая хозяйка Книгу там забыла? И деликатно промолчала в ответ на скромно заданный спустя месяц вопрос, вернулась ли она за подарком?

Terribilità – так, оказывается, называется яростный гнев, свойственный итальянцам и мне в особо красноречивые моменты.

Мне сладко спать, а пуще камнем быть
Когда кругом позор и преступленье.
Не чувствовать, не видеть облегченья,
Умолкни ж, друг, к чему меня будить? –

писал Микеланджело о нравах современников.

Ирвинг Стоун не старался сохранить объективность, и это чудесно. Пожалуй, вернее друга, чем автор «Мук и радостей» у Микеланджело и не было: родные флорентинцы чужды сентиментальности; не сложилось с верной спутницей жизни, разделившей бы муки с творцом; родного отца, принадлежавшего к цеху денежных менял, чаще интересовали доходы сына, а не его душевные терзания… Описание Ирвинга Стоуна до такой степени живо, что и Перуджино, Леонардо да Винчи, Рафаэля, Браманте и других недругов Микеланджело воспринимаешь как личных обидчиков.

Стоун настолько же увлекался своим творением о Микеланджело, как Микеланджело был поглощен своими мраморами. Первая половина Книги контрастна второй: вначале повествование настолько размеренное, что у читателя появляется ощущение, будто он вместе с Буонарроти делает каждый мазок, каждый удар резцом… К последней трети Стоуну пришлось описывать события очень схематично, происшествия все быстрее сменяли друг друга, подобно тому, как ускоряется течение лет к концу человеческой жизни. И все-таки жаль прежнего ритма, ведь о «взрослых» работах Микеланджело хотелось знать все «до остатка».

С Книгой за месяц-полтора прочтения сживаешься настолько, что на 958-й странице испытываешь не облегчение, а глубокое сожаление. А с героем романа успеваешь так сродниться, что в конце романа чувствуешь легкое удивление: Микеланджело умирает, а ведь это роман! А в романах бывают фантастически счастливые развязки. Но Микеланджело и так пережил всех персонажей Книги и где-то внутри нас по-прежнему жив.

Davvero. Правда.

Творчество ван Гога не вызывает во мне никаких особых чувств, а его личность вообще, больше раздражает. Гением же я считаю не самого Винсента, а его брата Тео, который показал какой-то великий альтруизм, волочивший всю жизнь на своих плечах и своего братца, и его женщин. Билет на встречу с эти художником мне выписал еще один великий альтруист, Ирвинг Стоун и только благодаря ему я только благодаря ему я смог так полезно ознакомиться с подробностями жизни Винсента ван Гога.

Лично для меня Ирвинг Стоун невероятно убедителен, мне нравится его стиль, писал он предельно просто и понятно, может кому-то он и кажется нудноватым, но я этого не замечаю. Читал несколько произведений данного автора и "Жажда жизни", в чем я уверен, самое из них удачное. Здесь соблюдены очень грамотные пропорции материала лирического и материала фактического, креатив очень органично перемешан с биографией ван Гога, читается же прекрасно, ибо и красиво, и вдохновенно. Чисто техническое понимание объекта - основной инструмент Ирвинга Стоуна, который позволил ему прекрасно вжиться в шкуру ван Гога, но при этом я увидел некую концептуальную отстраненность, которая производит впечатление объективности.

Нечто подобное было и в книге о Микеланджело, но герой там получился слишком уж чуждым, хотя всех своих героев автор действительно любит, я ни разу не замечал у него попыток написать что-то для самого себя, найти поддержку собственной личности в образе гения. Конечно, любовь сама по себе существует исключительно эгоистично, но этот эгоист скорее потаенный. Так, в случае с жизнеописание Джека Лондона, повествование получилось слишком уж точным, слишком понятным самому Ирвингу Стоуну, а поэтому сухим и похожим на нон-фикшн.

Книга завораживает описаниями Парижа и второстепенным персонажами, художниками того времени, повествование дышит само по себе и одним из художников является сам Ирвинг Стоун.

Эх, Ван Гог все же лучше) Безусловно, не художников сравниваю, а книги, написанные Ирвингом Стоуном о великих творцах. Огромнейший роман о жизни и судьбе Микеланджело Буонарроти, гения Эпохи Возрождения предназначен для спокойного чтения. Приходилось даже откладывать, переключаться на другую литературу, слишком много информации. Ирвинг Стоун подробно распишет жизнь скульптора, начиная с двенадцатилетнего возраста и до самой смерти. Каждая глава расскажет о новом творении, о том как создавались шедевры, чему и кому мастер отдавал предпочтения.

Совсем еще юный Микеланджело приобрел много завистников после того, как попал в школу Бертольдо Джованни при дворе Медичи. Глава дома Лоренцо Великолепный распознал в мальчике талант и взял его под свое покровительство. Уже тогда Буонаротти мечтал работать только с мрамором, предпочитая его другим материалам. Как истинный творец он полностью забывался в работе, предпочитая ее другим занятиям и развлечениям, забывая о еде, питье, пренебрегая личной жизнью. В женщине он видел прежде всего натурщицу и будущую статую, а потом уже объект для вожделений.

Прежде, чем создать что-то Микеланджело требовалось ознакомиться с материалом, почувствовать его и только после лепить в воображении образ будущей скульптуры. Пытливый ум мастера требовал познания не только структуры мрамора, но и человека, понимания строения тела, внутренних органов, как они работают, как взаимосвязаны. Попав первый раз в покойницкую монастыря и вскрыв труп, Микеланджело начинал испытывать уже необъяснимую тягу к своему "делу". Создается впечатление, что не только художественный интерес присутствовал в этот момент. Он тщательно изучал строение сердца, мышц, позвоночника, мозга, но волновали и другие вопросы. Где содержится душа? Какая часть мозга отвечает за эмоции? Почему люди такие разные, если внутри все очень похожи?

Микеланджело был замечательным художником, расписывал своды Сикстинской капеллы, вырезал из дерева, у него есть работы из бронзы, писал стихи и сонеты, но по настоящему был счастлив только тогда, когда работал с мрамором. Мрамор - вот его настоящая любовь, в нем воплощена вся жизнь гения, мрамор прославил Микеланджело, а точнее наоборот.

В живописи , к сожалению, я не смыслю от слова "совсем", но мне было все равно интересно прочитать про жизненный путь одного из известных и великих художников.

Путь Винсента Ван Гога к живописи был сложен. Разбитое сердце ( да при чем и не единожды), недопонимание со стороны родственников и , в принципе, окружающих людей, критика его работ - все это было на протяжении всей его жизни.

Наверное, я не буду затрагивать моменты из его жизни , когда он проживал с углекопами потому, что это довольно таки сложный период, да и читать было морально тяжело.  Но то был человек с большим сердцем, не щадя себя, он старался помочь всем , кому нужна была помощь. Пусть у него не было ни гроша, он готов был отдать последнюю одежду , а если деньги были - то он не себе еду покупал, а помогал другим.

Правда, надеюсь меня не закидают тапками, но мнение о нем сложилось у меня двоякое.

С одной стороны это прекрасный человек, который совершено себя не бережет, старается для других, когда начал рисовать, то упорства ему было не занимать. Он готов был быть выжатым как лимон,но все равно  трудиться и трудиться. А с другой стороны - " сидел " на шее у брата.  Брат Тео - это вообще отдельная песня. Таких братьев да всем бы. Тео любил Винсента на столько, на сколько мне кажется мать родная не любила. Даже если затеи Винсента были изначально провальными - он все равно его поддерживал как мог.

Единственный момент , который и покоробил меня -это непостоянство Винсента. То он обещает брату, что с продажи картин будет отдавать ему деньги, то потом уговаривает его уволиться с работы дабы открыть свою лавку с картинками , толком даже не оставляя выбора брату. Тот , естественно, соглашается, и как только это происходит Винсент резко передумывает.Я считаю это немного эгоистичным, уж простите.

Возможно такому поведению виновата болезнь Винсента, либо же она тогда только начинала прогрессировать.

Вообще, работы его вначале вообще не воспринимал ни один художник того времени, все его вечно критиковали, пытались отговорить от живописи, но Винсент настолько был упертый и трудолюбивый, что в конечном итоге, к сожалению, уже не при его жизни люди наконец-то оценили его по достоинству.

Ван Гог чувствовал людей и окружающий мир,писал картины как велит ему душа и порыв, свято веря в то, что он действительно это может. И вуаля!

Не смотря на все невзгоды мы видим, что из этого получилось ,это один из самых известных художников мир а, за картины которого любой коллекционер готов отдать такую сумму денег , что нам и не снилось.

Но насколько тяжел был его путь - мы можем увидеть в книге.

Очень жаль,что он не дожил до того момента, когда его картины оценили по достоинству.