Жёлтая стрела

"Пора пришла, она влюбилась" Что я могу сказать? Только начав читать Пелевина, я поняла, что это мой писатель, как это когда-то было со Стругацкими. "Желтая стрела" - замечательная метафорическая повесть о поезде жизни, который неизвестно где берет начало, неизвестно где его конец, и несется он к Разрушенному мосту. И как сойти с него тоже не понятно.

• Про что книжка? - спросил он.
• Так, - ответил Петр Сергеевич. - Про жизнь.

  Что хотел сказать автор, здесь как раз понятно. Так ясно, что в истинности всего этого не остается сомнений.

Вообще я Пелевина не люблю. И после вчерашнего коммента в "Семи книжных грехах" вспомнила, как года три назад, кажется, начала читать "Generation П" - и убрала в книгу в туалет. Не для того, конечно, чтобы поступить с нею так же, как папа автора указанного комментария, а... просто у нас дома в туалете всегда наличествует небольшая подборка литературы, которую в иных местах читать вроде как стремно. Скорее всего я это сделала чисто от злости - не на Пелевина, нет (мне попадались писатели куда хуже), а на себя: я совершенно не понимала, о чем была та книга. Все то поколение, которому она посвящена воспитывалось за пределами моего понимания, как и описываемый период в описываемой стране. Потом подборка туалетной литературы сменилась - и про Пелевина я забыла...

... до недавнего времени...

... пока в дырявой моей голове не всплыла вдруг неизвестно откуда фраза: "Затворник и Шестипалый".

То, что у Пелевина есть одноименное произведение, я таки была наслышана (невзирая на мою к нему нелюбовь, т.е. на полный игнор). Однако я была совершенно уверена, что имена героев Пелевин выбрал в своем рассказе из какого-то мифа. Я даже внушила себе, что этот миф должен быть непременно апокалиптическим, и Затворник с Шестипалым в нем - парочка наподобие The Doorkeeper and The Keymaster (Хранителя Врат и Владельца Ключа) в фильме "Охотники за приведениями".

Я перерыла пол-Интернета в поисках "мифологической основы", но поисковики упрямо направляли меня лишь на рассказ Пелевина. И я его прочла.

Из впечатлений упомяну лишь одно: если Пелевин не гений, то обладатель ума и талантища, в любом случае. Пусть не все и не всегда (и да, я о себе говорю в первую очередь) способны его оценить.

"Затворник и Шестипалый". Очень СИЛЬНО.

Совершенно не знаю, что можно написать об этом рассказе.
«Потрясающе», «Восхитительно», «Поразительно», «Правдиво», «Жизненно» - кажется, это уже всё сказали и без меня.
Боги-буржуи, жрущие ананасы и рябчики. Общество – очередное стадо, восхваляющее идеи, которых даже не понимает. А мы учимся летать.
Старо, глупо, надоело.
А ведь все равно читаем и восхваляем.
Засер системы всегда имел большой успех среди «людей-не-быдла».
И я туда же.

Поправка:

[На этом месте могла размещаться ваша рецензия] .

P.S.: Благодарю за внимание, сэр.

Это не просто история про оборотней - это метафора того, как человек живёт между природой и цивилизацией, между зверем внутри и маской снаружи. Пелевин, как всегда, ловко прячет философию под слоем иронии и мистики. Идея довольно интересная: вервольк как существо, которое выбирает быть зверем осознанно, потому что именно в этом свобода.
Это рассказ о возвращении к себе, но не через свет, а через темноту - интуитивную, сырую, живую. Оборотничество тут не проклятие, а почти духовная практика, радикальный способ выйти из навязанной роли.
Каждая деталь работает на создание мира, где человек может наконец дышать по-настоящему. В этом тексте много тишины, в которой слышно гораздо больше, чем в шуме города. Пелевин говорит о сложных вещах просто, и от этого становится только тревожнее и честнее.

Начало повести было каким-то слишком отталкивающим, а главный герой казался уж очень мрачным. Хотелось его встряхнуть и сказать: "Андрей, оглянись вокруг, мир не так уж плох!". Но, читая дальше, понимаешь, что мир в повести не так уж и хорош - здесь люди живут в поезде. Живут, рождаются, умирают в этом ограниченном пространстве из железа. И их культура вся связана с поездами: радиопередачи, постановки, книги - все о поездах.
Случилось это после войны или какой-то катастрофы - этого мы не узнаем, да не так это и важно. Они привыкли и не хотят ничего менять. Но, конечно, же есть те, кто не готов окончательно стать пассажиром. И главный герой тоже один из них.

Думаю, что это повесть - аллегория на обычную человеческую жизнь. Каждый живет в своем ограниченном мирке и не готов из него выйти. Но иногда в поисках смысла, нужно выйти за грани привычного, а вот сделает это тебя счастливее или нет - это уже другой вопрос.

Как выглядит Чайка по имени Джонатан Ливингстон по-русски? Оказывается – курицей. И не просто курицей, а с шестью пальцами на каждой лапе. Отсюда прозвище – Шестипалый.
Но русская Чайка не одинока. У нее есть друг и наставник – Затворник. У него всего по пять пальцев на лапах, но зато он прожил много циклов и указал Шестипалому Цель.
Что может хотеть курица больше всего – конечно летать. Но если бы Пелевин написал повесть о том, как две курицы, тренируя свои крылья поднятием гаек и деталей от кормушки, научились летать, то это бы был не Пелевин.
НАЧНЕМ С МОДЕЛИ МИРОЗДАНИЯ.
«Наш мир представляет собой правильный восьмиугольник, равномерно и прямолинейно движущийся в пространстве. Здесь мы готовимся к решительному этапу, венцу нашей жизни. По периметру мира проходит так называемая Стена Мира, объективно возникшая в результате действия законов жизни. В центре мира находится двухъярусная кормушка-поилка, вокруг которой издавна существует наша цивилизация. Положение члена социума относительно кормушки-поилки определяется его общественной значимостью…
За областью социума находится великая пустыня, а кончается все Стеной Мира. Возле нее ютятся отщепенцы.

• Понятно. Отщепенцы. А бревно откуда взялось? В смысле то, от чего они отщепились?
• Ну ты даешь… Это тебе даже Двадцать Ближайших не скажут. Тайна веков».

Дальше...

«Всегда поражался как здесь все мудро устроено. Те, кто стоит близко к кормушке-поилке, счастливы в основном потому, что все время помнят о желающих попасть на их место. А те, кто всю жизнь ждет, когда между стоящими впереди появится щелочка, счастливы потому, что им есть на что надеяться в жизни. Это ведь и есть гармония и единство».
НЕПРИЯТНО, НО ПОГОВОРИМ О КОНЦЕ.
«После смерти нас, как правило, ввергают в ад. Я насчитал не меньше пятидесяти разновидностей того, что там происходит. Иногда мертвых рассекают на части и жарят на огромных сковородах. Иногда запекают целиком в железных комнатах со стеклянной дверью, где пылает синее пламя или излучают жар добела раскаленные металлические столбы. Иногда нас варят в гигантских разноцветных кастрюлях. А иногда, наоборот, замораживают в кусок льда. В общем, мало утешительного».
А ТЕПЕРЬ О ГЛАВНОЙ ЦЕЛИ.
«- А что такое полет?

• Точно этого не знает никто. Единственное, что известно, - это то, что надо иметь сильные руки. Поэтому я хочу научить тебя одному упражнению. Возьми две гайки…
• А ты уверен, что так можно научиться летать?
• Нет. Не уверен. Наоборот, я подозреваю, что это бесполезное занятие.
• А зачем тогда оно нужно? Если ты сам знаешь, что оно бесполезно?
• Как тебе сказать. Потому что, кроме этого, я знаю еще много других вещей, и одна из них вот какая – если ты оказался в темноте и видишь хотя бы самый слабый луч света, ты должен идти к нему, вместо того чтобы рассуждать, имеет смысл это делать или нет. Может, это действительно не имеет смысла. Но просто сидеть в темноте не имеет смысла в любом случае. Понимаешь в чем разница?
• Мы живы до тех пор, пока у нас есть надежда, - сказал Затворник. – А если ты ее потерял, ни в коем случае не позволяй себе догадаться об этом. И тогда что-то может измениться. Но всерьез надеяться на это ни в коем случае не надо».

• Хочешь на богов посмотреть? Неожиданно спросил он.
• Только, пожалуйста, не сейчас, - испуганно ответил Шестипалый.
• Не бойся. Они глупые и совсем не страшные. Ну гляди же, вон они.

• Слушай, еле слышно прошептал Шестипалый, - а ты говорил, что ты знаешь их язык. Что они говорят?
• Эти двое? Сейчас. Первый говорит: «Я выжрать хочу». А второй говорит: «Ты больше к Дуньке не подходи».
• А что такое Дунька?
• Область мира такая.
• А… А что первый хочет выжрать?
• Дуньку, наверное, - подумав ответил Затворник.
• А как он выжрет область мира?
• На то они и боги.
• А эта, толстая, что она говорит?
• Она не говорит, а поет. О том, что после смерти хочет стать ивою. Моя любимая божественная песня, кстати. Жаль только, я не знаю, что такое ива.
• А разве боги умирают?
• Еще бы. Это их основное занятие.

Стрелой горящей поезд режет темноту,
Послушный неизвестным силам.
И стук колес здесь заменяет сердца стук,
И кровь от скорости застыла.

Движенье стало смыслом жизни,
Что дальше будет - все равно!

Дрожит земля, дрожит горячий воздух,
Стрела летит туда, где рухнул мост.
Не жди других, пока еще не поздно
Разбей окно и прыгай под откос...

"Ария" (Пушкина)

.... на западе -- вереница купейных вагонов. Там живут сильные мира сего -- бизнесмены да кинозвёзды. На востоке -- безлюдные, выгоревшие вагоны, туда лучше не соваться, там скрываются от властей бандюки да спекулянты. Между ними -- обшарпанные плацкартные вагоны, тесные проходы между полками, утренняя давка у туалета, дребезжащие в стаканах ложки, соседи-попутчики, похмельные проводники. Такова альтернативная реальность, порождённая моском питерского интеллектуала.

Читающаяся на одном дыхании "Желтая стрела", как по мне, одна из лучших работ Пелевина в жанре "малой прозы". Не перегруженный философскими изысканиями и "умными словами" рассказик о жизни в поезде. Простые аллегории -- начало пути, путь, конец пути. За окнами вагонов, как в телевизоре, мелькает окружающий мир -- ландшафты да реки,мусор, выброшенный из окон жителями идущих впереди "западных" вагонов. Внутри -- мелочные ссоры, дрязги, сплетни... Поезд не останавливается, жизнь идёт своим чередом. Никого это не смущает, все свыклись с железнодорожным бытом. Как всегда, в центре -- искатель "другой жизни", он, не без страха, подымается на крышу вагона, чтобы увидеть валике таких же, как и сам, искателей. При нем пассажиры спрыгивают вниз, под откос или в реку, потому как другого выхода из поезда не видят. А ведь поезд стает. Стает на станциях, но происходит это ночью, когда все спят и не видят этого. Открыть глаза на возможность "сойти с проторенного пути", оставить набившую оскомину бытовуху, шагнуть в неизвестность из постылого вагона -- вот к чему зовёт автор.

Рассказ Пелевина был написан в самом конце XX века, когда уже начался процесс вымирания русской деревни. Именно рядом с такой деревней оказывается главный герой рассказа Саша, по непонятной для него прихоти приехавший в «глухое запустение …безымянных деревень». Все здесь говорит о постепенном вымирании, о пустоте, в которую постепенно перетекает живая жизнь: «жидкий лес, какой-то нездоровый, как потомство алкоголика… Неприятные места, словно подготовленные к сносу с лица земли». Главный герой рассказа, который не смог вовремя уехать из этих мест, в поисках ночлега оказывается в лесу. Его ведет слабый, неопределенной природы свет, он и приводит Сашу к поляне, на которой находятся, на первый взгляд, обычные люди из нашего с нами мира. Но, как оказалось, это были верволки, люди, превращающиеся в волков, и Саша , на самом деле, пришел туда по воле судьбы, а вовсе не заблудился, как думал вначале.
Итак, герой вместе с новыми знакомыми превратился в волка. Но главное превращение происходит не с его телом, а сознанием. Он ощутил истинный «вкус жизни», утраченный людьми. Человек-волк «всюду замечал жизнь: вдоль дороги сновали полевые мыши... реактивными истребителями промчались два зайца, оставив густой след запаха, по которому было ясно, что они насмерть напуганы, а один вдобавок полный идиот». В сравнении с жителями деревни жизнь верволков полна особого смысла: они сливаются с природой, наслаждаются красотой живой жизни. Может, поэтому Саше немного жаль старого волка- предателя, которого он « загрыз в люди». То есть загрызенный волк выжил, как человек, но волком ему уже не стать.
О чем же эта своеобразная антиутопия Пелевина? Что только оборотни, сбежавшие от цивилизации, могут ощутить истинную свободу, полноту жизни, слияние с природой, услышать мелодию, «исходящую прямо от Луны»? Что деревни становятся пустыми, потому что люди превращаются в оборотней?
Об этом на досуге может подумать читатель, которому автор и эпиграфом, и названием своего рассказа, и историей Саши – верволка открывает дверцу в другое измерение, о котором цивилизованный человек уже давно забыл...