Цинамонові крамниці та всі інші оповідання

Не знаю, откуда эта книга появилась в "хотелках", но вот и до неё дошли руки. Очень название интриговало. Попутно узнала о судьбе автора. Мда, трагично.
Книга оказалась небольшой. Вообще это сборник рассказов, но они настолько связаны между собой и по смыслу и по стилю, что скорее это поименованные главы одного целого произведения.
Не хотелось сравнивать, но какой-то отпечаток на прозе национальность оставляет. Все прочитанные мною еврейские книги очень схожи стилем: сказочная реальность. При этом сказка отнюдь не детская. Шульц это не совсем Кафка, но почти Майринк и т.д. и т.п. Эта перетекающая в страшный сон реальность, да ещё и пресыщенная цветастыми метафорами и витиеватыми редкими словами, в том числе и архаизмами, достаточно сложна для чтения. Надо чуть ли не на каждом слове останавливаться и нанизывать их смыслы на нить мысли. Или гнать дальше и не заморачиваться на пышности.
Обычно я каждый рассказ расписываю, но тут так не получится. Они как бы ни о чём, а стиль их един. Могу только сказать, что это как бы воспоминания о подростковом возрасте. Не думаю, что в нём можно говорить такими словами сложными. В течение повествования можно немного ознакомиться с семьёй. Но не сильно, потому что какие-то байки перечёркиваются последующими. Например, очень досталось в книге папане. Он то по-тихому сходит с ума и обменивается заговорщицкими взглядами с кошкой, то разводит редких птиц на чердаке, то превратился в таракана (ой, где я это видела?), а дальше опять работает в лавке. А, кстати, коричные лавки - столь интригующее название - это просто метафора героя, который называет так ночные магазинчики, оббитые древесиной коричного цвета.
Гениальная, наверно, книга. Или просто надувательство. Время говорит, что первое. Чувства говорят, что последнее. Но некая волшебная притягательность в ней присутствует однозначно.

«Коричные лавки» Бруно Шульца – это так необычно, невообразимо прекрасно, но одновременно совершенно сумасходительно)) (или сумасводяще?)))

Пока читаешь, кажется, все, утонул и не выйти тебе никогда из этого лабиринта, с этих залитых солнцем улиц, с этих снежных тропинок, сверкающих в лунном свете, или из ночного кошмара, шевелящего усиками и топочащего лапками. Потому как слова этого писателя имеют температуру, запах, звук; они реальны, они ворожат и зачаровывают.

Чтобы хоть как-то прийти в себя, начинаешь лихорадочно искать опору в читательском опыте)) Где же, где же было что-то похожее? Мирча Элиаде? Марсель Пруст? А можно ли сравнивать? А стоит ли? Или лучше не пытаться, а просто отдаться на волю этих замысловатых фраз и улететь.

Как ни удивительно, у этой сказки есть реальная подоплека.
По сути это рассказ художественно одаренного мальчика о семье, о своем городе, об уроках рисования, о щенке, о птицах, о буре, что бушевала три дня... О детстве, о том волшебном мире, из которого происходит каждый человек, где бы ни суждено ему было родиться. Просто большинство это забывают, как сны наутро, и только некоторые помнят, а единицы могут эти сны рассказать.

Полагаю, что людям с поэтическими склонностями, читать Бруно Шульца строго рекомендуется)) Потому что проза Шульца несомненно поэтична, и наверное, если возможно ремесло художника облечь в слова, то Бруно Шульцу, бывшему и писателем и художником, это удалось. Или это просто ослепительный (или ослепляющий?))) пример художественности в литературе?

Шульц геніальний, але... читати його майже неможливо :) Шульц каже, що всі його твори — зовсім не автобіографія, все вигадка, а проте тут ви знайдете і його батька, торговця сукном, і матінку, трішки безалаберну, зате незлостиву, і навіть покоївку Аделю, яка крутила життям в їхній оселі, як хотіла. Реальність невідомого міста, за яким дослідники легко вгадують рідний Шульцеві Дрогобич, перетікає з дійсності в марення, із сюжету у мрії, спогади, уявлення і сни, й відрізнити одне від іншого немає жодної можливості. Шульц не дає жодних позначень чи підказок, що є правда, а що ні, та й чи варто клеїти ярлики? Звідси головна принада і неповторність Шульцевої прози: життя — то мистецтво, а мистецтво — то є життя.
Шульц зачаровує, заколисує, зашіптує і відволікає, часом за просторовими роздумами забувається, про що взагалі йшлася мова і чи є тут сюжет (відверто, у більшості повістей він відсутній майже зовсім). Від того читати Шульца важко, його слід приймати повільно, але от заковика — тоді точно забуваєш, чи відбувалася в розповіді якась дія :)
Разом з тим, описи у Шульца — це щось з розряду заклинань. Вони магічні, розпливчаті й точні до найменшого штриха, тонкі й музичні, легкі й незабутні. Ось серпень:

Це лиш одна з небагатьох цитат, які можна витягти з книги, проте уривок трапився мені на перших же сторінках, і від того аж дух забило і запаморочилося. Це не література, це музика. Її важко зрозуміти, її потрібно відчувати. І ось це «листяні віяла зі сріблястими, мов хутра породистих лисиць, підчеревцями» можна згадувати знову і знову...

Вердикт: читати, але обережно і дозовано. Можливо, навіть перечитувати :) Потік свідомості став моїм улюбленцем завдяки Прусту, але там він спокійний і помірний, легенько погойдуючи, несе через одне речення на декілька сторінок. Шульцовий же потік свідомості непередбачуваний, він то несеться стрімголов, то завмирає у тихому плесі, у ньому важко зорієнтуватися, зате його можна слухати.

Хорошо бы сравнить прозу Шульца с музыкой того же Дебюсси. Орнаментальная, концентрирующаяся на переливах нюансов, позволяющая себе атональности... Вполне можно себе представить, как могла бы звучать мелодия полуденного сна одно из героев Шульца...

Для интереса сравнил с русскоязычным переводом книги (Асара Эппеля). Как по мне перевод Эппеля читается легче, иногда даже существенно легче. Это именно нарративный перевод, предварительно пережевывающий за конечного читателя неудобоваримые фрагменты и пассажи. Другое дело перевод Андруховича. Мне он показался полностью в духе самого Шульца - нужно оказаться в бархатном полумраке уюта, чтобы вслушаться в эту симфонию, и только потом придет осознание ее литургии.

Бруно Шульца варто читати, і про нього варто говорити. Бо він не просто «рядовий» модерніст, а Модерніст у найвищому та найкращому своєму прояві. Доля склалась так, що найбільшу славу, і то славу світового рівня, цей уродженець Дрогобича здобув уже посмертно, і не в Україні, а в першу чергу – за її кордонами. Його творчість прирівнюють за вагомістю і стилем до творчості Кафки, а свою геніальність ставив під сумнів хіба що сам автор за власного життя.

«Цинамонові крамниці та всі інші оповідання» – справжня окраса «Дорослої серії» від А-ба-ба-га-ла-ма-ги, переклав з польської Юрій Андрухович. Мої відчуття від прочитання найкраще передає саме його (перекладача) висловлювання про Шульца: «Кожне з оповідань – це розгорнутий ряд сновидінь. Починаєш це розуміти десь до середини. […] тільки тепер я почав їх стовідсотково розуміти. І ці Шульцові сни почали мені снитися».

«Коричные лавки» Бруно Шульца — это книга, которая умеет останавливать время. Уже с первых страниц ощущаешь, что попал в мир, где реальность мягко переплетается с чудом, где привычное вдруг сияет новыми красками, а привычные звуки становятся музыкой.

Шульц словно художник, который рисует словами: каждое описание, каждый штрих — это маленькая картина, полная света, запахов и тайных мелодий. В его текстах есть что-то одновременно интимное и вселенское, что заставляет тебя задерживать дыхание и всматриваться в детали, которые раньше казались обыденными.

Чтение этой книги стало для меня медленным, сладостным погружением в мир, где время течёт иначе, а сердце бьётся в такт с чудом повседневного. Она оставляет послевкусие тепла, ностальгии и удивления, которое хочется носить с собой долго после последней страницы.

Оценка: 10/10 — безусловно, шедевр, который превращает чтение в настоящее волшебство.