Последний падишах

В романе современного иранского писателя, судя по количеству или отсутствию рецензий на его произведения, мало знакомого российскому читателю, что весьма печально, рассказывается жизнь свергнутого Исламской революцией 1978-1979 гг. последнего шаха Мохаммеда Резы Пехлеви.

С первых страниц читатель знакомится с главным героем повествования, находящемся уже практически на смертном одре, а далее всё происходящее разматывается посредством его внутреннего голоса, сквозь призму его собственного восприятия, выхватывая из уплывающей памяти наиболее важные в жизни события, повлиявшие на настоящее и будущее, и в конечном итоге, приведшие его в изгнание.

Довольно необычным и интересным приёмом здесь становится и вплетение в сюжет монаршей биографии собственной истории писателя, чей отец пострадал от режима. Благодаря этому, обе истории взаимно дополняют друг друга, а читатель получает возможность взглянуть на происходящее глазами простого обывателя, помимо шахских.

В своём небольшом, но весьма насыщенном романе, автор, на мой взгляд, стремился, в первую очередь, показать трагедию человека, имевшего всё, бывшего на вершине могущества и потерявшего всё, вынужденного, будучи тяжело и неизлечимо больным, скитаться по чужим углам, умоляя вчерашних якобы друзей о приюте, и умершем в изгнании.
Он показал его обычным человеком, возможно, не обладающим в должной мере качествами, необходимыми в политике, ошибающимся, имеющим свои слабости.

Благодаря этому у писателя получился весьма выпуклый персонаж, побуждающий к дальнейшему, более пристальному изучению сложной и противоречивой темы, связанной с властью, деньгами и влиянием в регионе и мире в целом.

Несмотря на всю трагичность описываемого, роман читается достаточно легко и освещает трудную и сложную тему, предпринимая попытку и самому понять то, что случилось в те годы со страной, где народ изгнал своего шаха.

Удивительно. Вот Мухаммад-Казем Мазинани, современный иранский писатель, о котором не сыскать информации в интернетах, что наших, что буржуйских, приходится довольствоваться кусочками биографии, вправленными в текст романа. Он родился в небогатой семье, его отцу ломали пальцы в застенках САВАК, он радовался смене режима. И вот я, никогда в Иране не бывавшая, ориентирующаяся на фотографии, кинохроники и тексты, тексты, тексты. Но насколько же совпало наше видение судьбы и личности последнего иранского шаха.

Мазинани выбрал для романа-биографии практически классическое построение - последние дни жизни и вся жизнь, последовательно проносящаяся перед глазами. Новаторство лишь в использовании формы обращения к шаху и его жене, искусном вплетении в роман о них и своей судьбы. Большие люди, творящие историю. Маленькие люди, скованные с ними одной цепью, не разорвать даже со смертью.

Я сейчас выскажу желание из категории невозможного - мне бы очень хотелось узнать, как бы оценила этот роман Фарах Пехлеви, вдова шаха и тоже героиня романа. Насколько тот образ, который создал автор, соответствует реальности?.. Судя по внешним признакам, Мазинани очень бережно, даже деликатно работал с фактами. Отдельные эпизоды буквально вырезаны из интервью самой Фарах и осторожно вклеены в канву романа. Но вот внутреннее содержание?.. Мне упорно кажется, что Мазинани удалось ухватить суть, разглядеть за блистательным монархом личность, которой он был или вполне мог бы быть. Истинно царственное достоинство и величие в осанке, хладнокровный взгляд, интеллигентное лицо. В нем нет жестокости, восточного коварства или изнеженности, есть спокойная уверенность в себе в сочетании с неожиданной и даже мешающей человеку такого масштаба мягкостью. Хотя некоторые факты такому восприятию все-таки противоречат. Крайне сложный и крайне интересный образ. Ну а образ Фарах получился просто изумительным - сильная, яркая и умная женщина. В какой-то степени много умнее своего мужа.

Прекрасно рассказанная, по-восточному поэтичная и печальная история одного правителя, от которого отвернулся народ.

Это уже третья книга, прочитанная мной, на тему «Последний падишах». Пусть не смущает вас обложка с изображением падишаха вековой давности. Я протестую против такой обложки, последний падишах Ирана смотрелся бы на ней лучше. И это было бы справедливо, ведь книга-то о нем и внешне он даже симпатичнее и наряднее, чем тот, что изображен, не имеющий к его династии отношения.

Первая, которую прочла носит название «Посмертное проклятие». Написал ее Саддам Хусейн, бывший глава Ирака. Писал перед смертью в американской тюрьме, к слову.

Вторая - «Завещание». Она принадлежит перу лидера Ливии - Муаммару Каддафи. Части этой книги написаны в разные периоды его жизни, но последняя часть полна яростного воодушевления, борьбы и официальных обвинений.

Веселые названия у всех трех книг, не правда ли? Кто-то скажет: конечно, они презрели демократию, были тиранами, исповедовали опасную религию, так им и надо. Странное совпадение, что во всех трех государствах очень много полезных ископаемых. И три этих лидера плохо кончили. Интересно, кому еще (или о ком) уготована участь писать книги «на тему»?

В этой книге приведены слова марокканского короля, завидующего иранскому шаху и его нефти. Мне бы такие богатства, говорит, я бы такое сделал в своем королевстве! Глупец. Сегодня лидерам государств впору радоваться тому, что нефти в их недрах нет. Никому твоя страна не нужна, живи себе, развивай ремесла и туризм. Экономика без дурмана, без разлагающего ее богатства, парализирующего другие отрасли. Не устраивают в ней революций, не появляются радикально настроенные духовные лидеры, непонятно откуда взявшиеся, воспитывающие будущих террористов. Не летают над ней истребители. И монарх не тиран, а патриот. Не повесят его, не растерзают, не перекроют кислород.

Но это мои выводы. Роман этот не только о политике, тут семейная история, с ее болевыми моментами. Неловкими моментами. Вспышками воспоминаний. Семейная история вплетена в историю страны, пускай не все полотно тут развернуто, но нити семейной - выпороты, вытянуты, скомканы в клубок и отправлены в утиль. Рассказана она в лучших арабских традициях. Вкрадчиво, откровенно, путано. Иногда даже кажется, что навзрыд. Еще, есть стойкое ощущение что это некое поминовение. Незавершенный диалог между близкими людьми. Такой диалог невозможен при жизни, с жизнью он несовместим. Святых тут нет, жалеть или не жалеть героев - решать читателю, его эрудиция, воспитание и политические предпочтения ему в помощь.