Сестры Бронте

Мне нравится читать книги, написанные женщинами, потому что я мужчина и потому что женщины пишут реже, чем мужчины.

Еще больше мне нравится читать хорошие книги, написанные женщинами, потому что женщины пишут реже, чем мужчины и потому что хороших книг меньше, чем плохих.

А читать хорошие книги, написанные женщинами о мужчинах должен вообще каждый, кому в конце тоннеля нужен свет.

А «Грозовой перевал» - это настолько сильная психологическая книга, написанная женщиной о мужчине, что я отказываюсь обращать внимание и на беспросветное страдание каждого персонажа и предмета, и на наивность некоторых сюжетных прожилок, и на мнения людей, которые не отказываются обращать на это внимание.

Хитклиф, дамы и господа! Только о нем стоит поговорить отдельно от всех остальных. Самый главный главный герой, хотя и не герой ни разу. Все началось с него, им же все и заканчивается. Доброе дело его приемного отца оборачивается самой большой трагедией, расплачиваться за которую приходится не только ему, но и всей Галактике, живущей в радиусе нескольких миль и десятков лет от пригретого малыша.

При обсуждении «перевала» много говорится о том, что «вот взять его гений, да в продуктивное русло…». Но ничего бы не вышло просто потому, что Хитклиф не гениален. Нет-нет. Он изобретателен и вероломен. Он эгоистичен до крайней степени, поэтому ему, как и всем подобным эгоистам, проще, чем остальным людям, использовать абсолютно каждое обстоятельство в своих целях. Удачливость или, если угодно, успех его схем обусловлен самоосвобождением от всех моральных ограничений, а не гениальностью. Он замкнулся в обидах и вместо того, чтобы улучшить свое будущее, как сделал бы развитый человек (не говоря о гениальном), жил тем, что ломал настоящее всех, кого знал.

Что, неужели ничего достойного в Хитклифе нет? Есть. У него потрясающее чувство черного юмора, которым он активно пользовался. Я тоже иногда таким пользуюсь. Из-за чувства юмора Хитклифа я и прочитал эту книгу – нас с ним однажды сравнили. Но я-то знаю, что в итоге это сыграло с ним чисто хитклифовскую шутку. Я стараюсь не злоупотреблять.

Многим знакомо это чувство, когда в самом начале книги ты растягиваешь количество страничек, чтобы насладиться в полной мере изяществом слога и приятной ненавязчивостью сюжета, но вот за плечами треть книги, ты мысленно проклинаешь свой порыв, ввиду которого дочитываешь произведение залпом, не позволяя себе ни на мгновение отвлечься. "Джен Эйр" - как раз тот самый случай в моей читательской практике. Страшное дело - несколько лет назад я стала жертвой предрассудков касательно этой книги. После широкой популярности среди ровесников музыкальной альтернативной группы Jane Air у меня было почти физическое отторжение от данного произведения; теперь же злые чары рассеяны и я негодую - как эти люди вообще посмели покуситься на святое?!

Это просто потрясающая книга! Великолепная! Шедевр! Вы уж простите мне этот взрыв эмоций, но сдерживать я его просто не способна. Да и зачем? Какая кладезь здесь всего! Как ловко и изящно изобличается никчёмность внешнего лоска! Как умело высмеиваются человеческие пороки! Но, кроме того, эта история о душевной красоте, о храбрости, о преданной привязанности сердца. Джен Эйр, малышка Дженет, как бы мне хотелось быть похожей на тебя! Предельная искренность и покоряющая честность, сила духа и оптимизм, воля к жизни и страсть к справедливости - это лишь часть достоинств этой юной леди. Страшно представить, через какие испытания ей пришлось пройти, чтобы добиться своего счастья, но прошла она через них с достоинством.

Я с трепетом наблюдала за историей мисс Джен и мистера Рочестера. Согласитесь, невероятно гармоничная пара. Что-что? Большая разница в возрасте? Дорогие мои, я вас уверяю: там где есть высокие и светлые чувства, нет места предрассудкам. Если вы всё ещё убеждены в обратном, посмотрите на главных героев - он поистине счастливы в своём браке. А разве этого недостаточно?..

(В этой рецензии однозначно будут спойлеры)

Как же! Они! Все! Меня! Бесят!!
Эта сумасбродная Кэтрин, которая обожает капризно топать ножками, когда что-то идет наперекор ее желанию, и тем решает абсолютно все жизненные проблемы – и ведь дотопалась до настоящего нервного истощения и умопомешательства, смотри-ка. А может быть, если бы кто-нибудь догадался вылить вовремя ведро воды ей на голову в разгар одной из первых истерик, из нее получился бы нормальный человек.

Этот отвратительный пьяница Хиндли с его неуместной детской ревностью отца к найденышу, а позже – с вопиющим пренебрежением к собственному сыну.

Этот мерзостный нытик Линтон – пожалуй, самое гадостное существо, какое только встречается в романе; пусть хоть двадцать раз слабенький и болезный мальчик, с его ахами-охами и вечной жалостью к себе он не вызывает ровно никакого сочувствия.

Даже в общем-то милая Нелли, которая порой просто поражает своей какой-то бабьей глупостью, неумением смолчать, когда нужно, и вмешаться, когда требуется, неспособностью ни заставить слушаться вверенного ей ребенка, ни обратиться к «высшей инстанции» за помощью, раз уж девочка няню слушаться не хочет.

И над всеми ними, а также остальными персонажами, которые вызывают не такой бурный гнев, а лишь легкое огорчение, высится Хитклиф, безродный дикарь, который вызывает отторжение на грани с восхищением. Изумительный персонаж: появившийся ниоткуда, злобный, как сам черт из преисподней, с вечно горящими глазами и звериным оскалом на лице, демонический и страшный, но в то же время способный на животную, болезненную и безумную преданность, на какую не способен ни один из благородных и добросердечных персонажей романа.

«Грозовой перевал» - это царство мрачных, несчастных и истерических до неправдоподобия характеров. Это вереница человеческих пороков – злоба и пьянство, самовлюбленность и жалость к себе, глупость и мягкотелость. Это роман, в котором вой холодного ветра не смолкает даже в теплый, погожий денек. Это роман с замечательным эффектом эха: дети продолжают судьбу своих родителей и зачастую повторяют их ошибки.

Правда, в этом романе гены светловолосой нежной девицы побеждают цыганские гены ее черноволосого мужа, а от собственных надуманных истерик можно заболеть, сойти с ума и отбросить копыта. И главное, слишком уж явно всем обитателям Грозового перевала и соседней Мызы Скворцов толком нечем заняться, настолько, что и читатель может немного заскучать.

Теперь, после прочтения, я понимаю, почему кто-то очень любит эту книгу, а кто-то люто ее терпеть не может. Хотя для меня так и осталось небольшой загадкой, отчего этот роман не пришелся по душе милой О. - ведь "Грозовой перевал" все-таки есть буря чувств, разрушения и страсти, ну да ладно.)

Отчего этот роман вызывает такие противоречивые отзывы? Наверное от того, что у каждого своя любовь и свое представление о ней. Кто-то ищет свою половинку всю свою жизнь, а кто-то находит во втором классе школы. Кто-то хочет жить в буре, урагане, который уничтожает все на своем пути и не дает вырасти новой зеленой траве, а кто-то ищет свою тихую гавань.
Кто-то из нас давно перестал верить в сказки, но кто-то обязательно верит, что рано или поздно рассмешит свою царевну Несмеяну. Что рыцарь на белом коне все-таки существует, просто надо встать на его пути и пусть только попробует проскакать мимо! Кто-то ищет не любовь, но надежность и защиту, кто-то верит в отношения равных, а кто-то в доминантность. Кто-то говорит, что ревность лишь блажь, а кто-то начинает подозревать измены, если ревности нет. Куда бежать, где искать любовь и какая она на самом деле?

Для Эмили Бронте любовь и всепоглощающая страсть - это всегда непростая история. И рассказывать ее необходимо именно вечером перед сном под шум дождя, чтобы краски стали еще гуще, шепотом, тихо, словно по секрету. Для героев "Грозового перевала" любовь превратилась в одержимость и опасность, не принесла ничего хорошего и остановилась почти на грани понятия "страдания" - но это не значит, что любовь яд, что не стоит даже близко к ней подходить. Наверное, для Эмили Бронте рецепт совсем иной, если читать между строк - любите, если сможете приручить любовь. Но это дело непростое.

"Грозовой перевал" во многом так и остался для меня загадкой и мозаикой взаимосвязи любви-ненависти-счастья-трагедии - и размышлять на тему я буду еще долго.

К этой книге я шла долго. Сначала открыла Остин, вычитала всю. Затем обнаружила Шарлоту Бронте, пока прочла только «Джейн Эйр». И вот, наконец-то, лапки добрались до Эмили Бронте.

Хочется отметить, что книга стала для меня неожиданным открытием. «Джейн Эйр», в целом была гораздо тяжелее, чем Остиновские романы, но «Грозовой перевал» по тяжести оставил ее далеко позади.

Здесь вы не найдете нравственных ориентиров и идеальных персонажей. Они все, я подчеркиваю, абсолютно ВСЕ! спорные. Злые, резкие, себялюбивые, трусливые, грубые, невежественные, гордые, злопамятные, хладнокровные, заносчивые, малодушные, жадные… Подбирать эпитеты можно до бесконечности. Здесь самые настоящие люди, со своими проблемами и переживаниями, желаниями и надеждами, недостатками и страхами. Пусть автор иногда слишком гротескно акцентировала некоторые нелицеприятные черты героев: дъявольщину Хитклифа-старшего, трусость Хитклифа-младшего, невежество Гэртона Эрншо, жадность Кэтрин Эрншо, гордость Кэтрин Линтон, пристрастность и опрометчивость Эллин Дин и прочее… От этого буйства характеров и теней произведение только ярче заиграло всеми красками на солнце.

В книге сконцентрирована сама суть готического романа, выраженная не в пейзажных изысках, а непосредственно в самих персонажах. Читателя пробирает дрожь, не от обманчивых болот и суровых скал, окружающих «Грозовой перевал», но от отвращения Кэти Линтон, ярости Хиндли Эрншо, отчаяния Хитклифа-старшего… Весь спектр отрицательных черт, действий и чувств, сосредоточенный на такой небольшой площади, не может не привести к столкновению характеров и кровным конфликтам, которые с годами станут только болезненнее и трагичнее.

ИТОГО: Великолепное исследование человеческой природы - суровой и эгоистичной. Не ожидала от романа такой силы и экспрессии. Потрясающее произведение. Советую всем, кто не чурается тяжелого чтения и копания в человеческой натуре.

Эмили Бронте умерла в возрасте 30 лет, так и не узнав, что ее роман «Грозовой перевал» стал каноном готического романа, а отношения Хитклиффа и Кэтрин - градусником, которым можно измерять температуру безумия в паре. Сейчас для этой болезненной связи найдется много диагнозов, а раньше такая инфернальная страсть называлось просто любовью.

Раньше многое называли любовью: моральный и физический абьюз, сталкинг, созависимость. И крестьянки, и дворянки должны были знать, что насилие в их адрес - это нормально, терпи и молчи. Поэтому неудивительно, что при жизни Эмили досталась в основном критика.

Женские журналы негодовали: "...как человеческое существо вообще могло решиться на такую книгу или не совершить самоубийства после написания десятка её глав — остаётся загадкой. Это смесь грубой порочности и чудовищных страхов". Что в переводе с тайного языка загадочной женской души на понятный означает «Какая срамота! В приличном доме такой писанине не место! Спрячу под подушку и перечитаю, пожалуй…»

Буйный нрав Кэтрин тогда был запрещенкой и неформатом, тем, что публично надо порицать, а ночью при свете свечи помечтать о том, чтобы хоть на денек оказаться в мире бешеных страстей, где все любят и ненавидят друг друга натурально до смерти.

Этот роман намного лет опередил свое время, как это часто бывает с выдающимися изобретениями и произведениями искусства. Да Винчи, например, спроектировал вертолет, а Эмили Бронте написала обличительный роман нравов, в котором посмела создать дерзкую доминирующую героиню. Эмоциональное издевательство в «Грозовом перевале» со стороны Кэтрин более изощренное. Она понимает силу своей власти и это опьяняет: когда тебя любит дикий зверь, когда он абсолютно тебе послушен, даже если ты тыкаешь его раскаленной кочергой в самое сердце. Это же так занятно - наблюдать, как раненное животное готово растерзать всех вокруг, а перед тобой снова склонит голову. Это намного интереснее, чем вышивать очередную подушку.

До времен психотерапевтов и антидепрессантов люди выживали как умели. Душевные недуги сводили в могилу раньше времени не хуже физических. Это роман о том, что чувства изолированных от общества и образования людей принимают изощренные формы. Ищешь любовь и привязанность там, где ее нет не от глупости, а потому что хочешь наполнить свою жизнь большим смыслом, чем прогулки в саду и чай с лимонным пирогом.

Спасибо, Эмили!

Хитклиф не закатывал идиотских пафосных вечеринок в честь любимой и не улыбался честной слащавой улыбочкой, чтобы всех очаровать. И вообще, Хитклиф был предельно честен по отношению ко всем. Хотел устроить случку, оженить молодых - прямо об этом говорил и пояснял, для чего это ему нужно. И прежде чем применять методы уголовного розыска, заставляющие невиновных признаваться в несодеянном, объяснял испытуемым - что их ждет и с какой целью. Как-то не укладывается в образ лукавого сатаны. Но я с ним согласен - к чему притворство, если вокруг не люди, а одна слизь. Вырождение благородных, которых лишний раз окунают мордой в грязь, окружающую Скворцы и Грозовой Перевал, налицо.

Мы умнее, мы злее, мы изобретательнее, мы лучше знаем жизнь и всегда добиваемся успеха. Мы уверены в себе и только смеемся над жалкими обвинениями в аморальности, которые наивные девушки выдвигают Хитклифам, Жоржам Дюруа, Скарлетт ОХара. Мораль - это жалкое утешение для неудачников, еще меньшее, чем религия. Если нам будет нужно - мы придем и вас используем тоже. Причем вы будете думать, что потратились на себя или найдете себе какое-нибудь нелепое утешение. Сие нас не волнует. Мы прекрасно себя чувствуем. Для вас же, жалкие лоховатые рабы своих страхов и условностей, существуют всякие слезливые книги, где умелыми авторами описываются наши якобы терзания по поводу всякой чепухи. Эти книги входят в нашу стройную безотказную систему и написаны специально для вас. Их авторы - наши люди, а всякое дурацкое обоснование причинам их создания вы уже придумали сами. А ваше дело телячье - верить и изливать свое негодование на страницах дневников, рецензий, еще в какую-нибудь порожняковую пустоту. Главное, чтобы ваши жалобы не мешали нам лучше усваивать блага. Ничем другим вы все равно помешать не сможете. Поэтому максимум, что нам угрожает - это потерять аппетит. Но есть старое доброе правило - не читать перед едой советских газет.

По существу произведение закончилось в момент смерти Кэтрин. Хитклиф и дальше ходил, молчал, вершил свое черное дело, но сие уже неважно. Единственный шанс жить был упущен, но Хитклиф не такой болван, чтобы, подобно шекспировским героям, спрыгнуть с живописной скалы. Далее Хитклиф не живет, а издевается - продолжая тем самым любить Кэтрин, своею ежеминутной черной ненавистью это подтверждая. Менее смелый человек поискал бы счастья в другом. Вместе с ним издевается над читателями Эмили Бронте. Все эти уродливые образы в произведении радуют своим разнообразием. Каждый из героев уродлив по-своему. Начиная с Линтона (Хитклиф и Кэтрин вне конкурса, ибо они профи) и заканчивая неадекватной ключницей, от имени которой в основном и идет повествование. Чтобы там не писали по поводу происхождения произведения, можно быть уверенным, что подобные переживания невозможно вынести из каких-то посторонних рассказов. Эмили довелось многое скрыть от истории. К сожалению, биографии отдельно, без ее сестер, не существует.

По накалу страстей и живительной силе изображения настоящей любви произведение далеко опережает все возможные классические аналоги (даже здесь что-то такое наблюдается). Ромео и Джульетта отдыхают на травке в обществе всяких Вертеров, ждут когда начнется следующий акт. Тургеневские барышни нервно курят в сторонке, постоянно оглядываясь и пряча папироски в кулаках. Анна Каренина в исступлении бьется головой о рельсы, не зная, что чинить эту железнодорожную ветку будут еще долго.

Парадоксальным и гениальным образом Эмили Бронте нарисовала всепоглощающую картину ненависти человеческой Хитклифа к тем, кто так или иначе повинен в его разлуке с любимой, да и ко всему роду людскому. Если понять истоки этой злобы и присовокупить к ним душераздирающую картину последней встречи Кэтрин и Хитклифа, то можно еще раз убедиться, что любовь и ненависть имеют абсолютно одинаковую природу. Кстати, самый ужасный момент, если полагаться на разум, приходится на эпизод , когда Кэтрин возвращается из Скворцов в чистом платье (любители спойлеров все равно не поймут).

Любовь между представителями разных социальных групп - сие всегда будет актуально и всегда будет иметь место в обществе. Любовь между представителями различных рас - особенно. Причем это абсолютно нигде в произведении не отмечено даже намеком. "Грозовой перевал" совершенно реалистичен, здесь нет ничего нелепого и надуманного. Животная сила дикой природы воплотилась в Хитклифе и прошла сквозной темой, перемежая между собой образ главного героя и сам Грозовой Перевал. Произведение скорее всего не о любви по задумке автора, но кто об этом помнит?

В итоге перед нами величайшее произведение всех времен, где сила любви парадоксальным образом показана с помощью ненависти. Эмили Бронте, умершая в возрасте 30 лет, не зря приходила в этот мир.

Иногда, прочтя книгу, я ощущаю, как меня буквально придавливает её смысловая нагрузка, в которой и заключена гениальность произведения. Даже при поверхностном взгляде совершенно очевидно, на мой взгляд, что "Грозовой перевал" - это исключительно гениальный роман; настолько гениальный, что возникает ощущение, будто возможность его создания выходит далеко за пределы человеческих сил. Особенно сильно такое ощущение подкрепляется, когда это единственное крупное произведение у автора, либо когда всё остальное в его творчестве сильно уступает этому произведению.
В последний раз подобное чувство по прочтении у меня возникало после "Золотого храма" Мисимы: это было такое же ощущение ошеломлённости многогранностью книги и в то же время беспомощность от осознания того, сколько всего она ещё хранит в себе, чего я не смогла понять. У того издания, которое я читала ("Азбука. Большие книги"), конечно, совершенно бездарная аннотация, которая сводит весь смысл "Грозового перевала" к истории роковой любви и мести. Такая сюжетная линия, разумеется, присутствует, но было бы, во-первых, очень наивно обозначить её именно так, а, во-вторых, это далеко не главное, что характеризует весь роман.
Я бы сказала, что "Грозовой перевал" - это скорее семейная сага, в которой два семейства - Эрншо и Линтон - в течение довольно длительного времени всячески переплетаются между собой, образуя причудливые, прекрасные и уродливые узоры, соединяясь и отталкиваясь. В это дело вмешивается некий Хитклиф, чья роль, конечно, выходит далеко за пределы просто первостепенного персонажа и своеобразного члена семьи Эрншо. Эмили Бронте прекрасно разбиралась в античной трагедии и английском фольклоре, о чём она аккуратно, но вполне прямо даёт понять в самом романе, и в целом это находит отражение в выстроенном ею сюжете, который имеет явный античный колорит: на переднем плане происходят вполне человеческие события, время идёт, поколения сменяют друг друга, но повествование имеет и скрытый, метафизический план, который в античной литературе демонстрирует намерения богов, а в "Грозовом перевале" это подтекст борьбы тёмных и светлых сил. Хоть в данном случае такое противопоставление и не подходит: как в древнегреческой трагедии нет явно плохих и явно хороших - есть только судьба, так и тут, как бы читателя не раздражали некоторые персонажи, всё же никого из них нельзя назвать однозначно негативным. На символику судьбы указывает и то, что автор создаёт такую безысходную атмосферу, в которой события просто происходят. Какими бы они ни были абсурдными, они всё равно случаются, и их нельзя предотвратить, будто так предрешено.
В этом смысле роман очень напомнил мне абсурдистскую, душную атмосферу произведений Кафки, в которых с необходимостью происходят совершенно нереальные вещи; которая доводит аж до зубовного скрежета. Это поддерживается ещё и таким приёмом, при котором создаётся чёткое ощущение, что выход близко, решить проблему очень легко, да это ведь даже совсем не проблема, но тем не менее решить её никак нельзя, и всё идёт своим чередом. Эмили Бронте также создаёт в своём романе этот отчаянный замкнутый круг, выбранная ею локация - сумрачная английская глушь XIX века - отлично для этого подходит. Кажется, будто это нереальный, изолированный мирок, из которого нет выхода, будто бы все персонажи обречены и находятся в своём персональном аду, средоточием которого становится поместье Эрншо. Можно долго жить возле него, обходить окольными путями и всячески избегать, но он всё равно притягивает и засасывает в себя. Для персонажей нет спасения: они обречены, даже если пытаются покинуть это место и уехать из глуши (а может, как раз-таки поэтому).
Мне показалось, что роль Хитклифа здесь вполне аллегорическая, он иллюстрирует то, как дурное и разрушительное может проникать в людей, в каждом случае по-разному, но результат всегда один, и этот результат разрушает не только отдельную личностью, но и весь её род во многих поколениях, ведь она является его частью.
Очень важной, хоть и неявно, также является фигура рассказчицы, служанки Эллен. Бросается в глаза, что как бы все друг друга не ненавидели, какой бы вред друг другу не причиняли, Эллен никто и никогда не трогает, а ещё все относятся к ней нейтрально-положительно. Сама же она, хоть и имеет свой взгляд на происходящие события, повлиять на них никогда не может. Даже если она пытается вмешаться, что-то неизменно ей мешает. Персонаж Эллен напоминает мне фигуру проводника в аду, примерно как Вергилий в "Божественной комедии". Она наблюдает за событиями и показывает их тому, кто символически относится к "миру живых", но влияния на эти события не имеет. Кстати, такой фигурой из "мира живых" является мистер Локвуд, который неоднократно оказывается в поместье Хитклифа, но каждый раз успешно из него выбирается, да и в целом не имеет от нахождения там никаких неприятностей, то есть это место над ним не властно.
Несмотря на очень мрачную атмосферу, полную не только трагедии в широком смысле и абсурда, но и жутких элементов готического романа со всеми этими призраками, мертвецами, заброшенными часовнями и сельскими кладбищами, Эмили Бронте всё же даёт своим героям надежду. Много уже говорилось о том, что в "Грозовом перевале" описания природных явлений перекликаются с важными событиями и настроениями персонажей, а всё же этот приём поражает, особенно тогда, когда изображение оживающей, влажной и молодой весенней природы сочетается с возрождением (воскресением) рода Эрншо.

   История создания романа начиналась в долгие, скучные вечера, когда весь домв Хауорте отходил ко сну и ровно в девять Патрик Бронте запирал входную дверь. В такие часы сестры читали друг другу написанное за день, обсуждая все перипетии жизни, борьбы и любви своих персонажей. Однажды Шарлотта заметила: почему героини романов нечеловечески прекрасны. " Но ведь иначе читателя не привлечёшь", - возразили Эмили и Энн. " Вы ошибаетесь, - сказала Шарлотта. - Хотите, моя героиня будет некрасивой внешне, но по-человечески настолько интересной, достойной и привлекательной, что её полюбят?" Именно такой героиней стала её Джейн Эйр.

   Это история, об очень мужественной и храброй девушке, о девушке которую не сломали все ее беды, и все преграды и напасти... о Джейн Эйр. Как же сопереживаешь маленькой девочке, оставшейся сиротой... Как же храбро она вынесла все издевательства, что поджидали ее во время жизни у тети и в приюте. И не смотря на все обиды, она не ожесточилась, а научилась прощать. И сразу в голову приходит мысль, а смогла бы я так? Смогла бы я вынести все то что вынесла она и не сломиться, не ожесточиться... ведь дети так легко становятся жестокими. Она выросла красивой девушкой, не физически, а морально. Сколько же такому нежному и, в какой-то мере, наивному созданию нужно было храбрости, чтобы признаться себе, что любит... и признаться в этом ему... И, главное, у кого бы хватило мужества ради того чтобы не потерять себя, не потерять уважения к себе, уйти от любимого человека... боясь... боясь не за себя, а за него... но уйти, преодолев все страхи... как же ведь было легко поддаться соблазну, но она осталась верна себе... и это достойно восхищения!
   После прочтения понимаешь, что внешняя красота проходит, а внутрення остается с тобой навсегда, до последнего твоего вздоха. И очень страшно такую красоту потерять...

   9/10

Как-то я так всё обходила "Грозовой перевал" стороной и даже помню, почему. Всегда отличалась дурной памятью на имена (из-за чего, кстати, очень страдаю, читая незамысловатого, казалось бы, Стивена Кинга), поэтому в юном возрасте схватила "Грозовой перевал", огребла сразу миллион имён с пояснениями, кто кого родил, и печально увяла, так и не уяснив, кто кого. И это ещё при том, что у Хитклифа-то и имени нет по-нормальному, а кого-то зовут совсем как в "Ста годах одиночества" одинаково, сплошные кэтрины и линтоны, как там были аурелианы и хосе аркадии.

В этот раз я считерила и мужественно читала, не разбирая кто кого и куда страниц семьдесят, а потом гнусным образом вернулась к началу и перечитала. Так-то, Бронте, тебе меня не победить!

Эмили Бронте, конечно, тот ещё безумный учёный. Вот представьте себе пассионарного персонажа, у которого в глазах горит жажда жить полной жизнью, дышать полной грудью, любить полным сердцем и вообще сиять. Вырасти он в простой честной семье или в какой-нибудь благородной среде, может быть даже и в неблагополучной, ему бы тогда даже нравилось преодолевать некое сопротивление окружения, получился бы Робин Гуд, капитан Блад или кто-то ещё такой восхитительный из наших любимых всех таких положительных героев. Но Эмили Бронте вместо этого забрасывает его в такую среду, что из него вынужден вырасти уродец. Может, слышали, как выращивали раньше уродцев для показа в цирке - засовывали в специальную прочную вазу, внутри которой их тело вырастало кривым, переломанным и страшным. Потом вазу разбивали, но время уже ушло и кривую плоть не исправить. С Хитклифом случилось то же самое, только ваза была надета на него в психологическом плане, поэтому из него вырос говнюк, больше вариантов не было. Иначе бы сломался, вплоть до физической смерти. И хоть ты потом обсыпь его любовью, заботой и нежностью, но как плоть не исправить, так и устоявшийся характер, как бы ни хотелось, увы.

Все остальные персонажи на фоне Хитклифа кажутся мелковатыми. Ну Кэтрин и Кэтрин, какая-то среднестатистическая истеричка с огромным самомнением. Иногда казалась уж слишком утрированной, но, во-первых, так, скорее всего, и надо, во-вторых, в замкнутой среде крошечного мирка поместья действительно могло вырасти что-то странное. Служанка очень хорошо согласуется с корнем -служ- и служит для подпихивания повествования. Гэртон более-менее любопытен, но это уже вторичный опыт. Дохлые линтоны вообще не могут быть рассмотрены серьёзно, а уж зачем введён комичный донельзя рассказчик - знает один только бог и вряд ли даже сама Эмили Бронте. Типчик, конечно, ржачный, что совершенно не согласуется с остальным действием. Взять хотя бы его разглагольствования по поводу собственной нелюбви к общению... Едва ли не посередь действия, когда он лезет через закрытые двери и заборы, чтобы потрындеть с соседом ни о чём. Может быть, просто дань литературной традиции.

Единственное, во что верится с трудом, так это в финал. Не то чтобы он очень сахарный (хотя кого я обманываю - еще какой сахарный), но уж очень неправдоподобный.