Цитаты из книги Уилт

Если бы Шекспир написал пьесу так, как ее интерпретировала миссис Уилт, то задушенным бы оказался Отелло.

Обожаю, когда высокообразованные люди с головой на плечах забывают о здравом смысле и делают нелепые выводы. Это укрепляет мою веру в парламентскую демократию.

От вас только требуется сказать людям то, что они хотят услышать, и они поверят самому невероятному.

Ева суетилась в каюте. Там было не слишком много места для суеты, но то, что было, она использовала на сто процентов.

– Ты что, о минете? – Сам не знаю, о чем. Кстати, а что такое минет? На лице Брейнтри отразилось недоумение. – Не могу сказать точно, – произнес он, – но, судя по всему, это что то такое, чего жены не ожидают от своих мужей. Если я скажу Бетти, что сделал минет, она подумает, что я ограбил банк.

Он проехал немножко вниз по реке, одел шланг на выхлопную трубу и отравился. -Я его понимаю,- сказал Уилт. -Как же так? Он ведь должен был показывать нам пример. Уилт мрачно разглядывал класс. -Я убежден, что именно это он и имел в виду, когда покончил с собой.

Я воинствующий реалист. На собственном опыте знаю: всегда жди худшего.

Покажи мне хоть одного примерного «мальчика», и я тебе приведу верблюда с четырьмя горбами.

Весь смак вечеринок в том, чтобы не убирать после, а убраться прочь.

Уилт и пошел на кухню посмотреть, как там дела у «вари прямо в пакете». Оно уже превратилось в «гори прямо в пакете».

Бороться за эмансипацию женщин - нечто большее, чем просто сжечь свой лифчик.

Он слишком хорошо выполняет свою работу. В этом причина всех его бед.

Будешь долго сидеть и ждать, считай, что умерла. Кто-нибудь обязательно о тебя споткнется.

What do you know about life if you aren't married?

– У глупости есть границы? – Посмотри в зеркало, узнаешь.

Она способна купить даже протухшую селедку, если какой нибудь клоун из верхов общества скажет ей, что сейчас это самое модное блюдо.

Пока Генри жил в своем воображении бурной жизнью, Ева, начисто лишенная воображения, вела бурную жизнь на деле.

Я еще не встречал преподавателя гуманитария, который не был бы чудаком, извращением или ярым революционером, а, чаще всего, первым, вторым и третьим одновременно.