Тридцатилетняя война

Никогда ещё церковь не была так сильна, как в первые десятилетия ХУ11 века

Пример того,как опасны и губительны для народов тщеславие и безмозглость правителей

За переходом солдат из одного полка в другой всегда было трудно уследить, а теперь они совершенно свободно меняли роты, выискивая, где лучше кормят и где легче грабить, и не интересуясь, на чьей стороне рота воюет

В своей трагедии Германия должна винить прежде всего саму себя. Нисколько не умаляя достоинств Ришелье, Оливареса, двух Фердинандов и шведского короля, следует сказать: не они, а им создавали благоприятные возможности для тех или иных действий. Всегда оказывалось слишком легко разделять политических союзников, манипулировать корыстными интересами правителей и настраивать их друг против друга.

Люди не понимали тогда и не понимаю сейчас, что всякая война порождает только войну.

Они отвергли религию как повод для войн и придумали другие.

Делегаты заседали уже почти год, когда вдруг обнаружилось, что у них нет четко обозначенной subjecta belligerantia.

Эта грандиозная победа голландцев означала конец морского могущества Испании. Насквозь прогнивший исполин рухнул, чтобы уже никогда не подняться.

Бернхарда не в чем ни укорять, ни обелять. Смерть подвела черту под всеми его деяниями, и если он совершал какое-то зло, то она вынесла и свой приговор - "не доказано".

Он [Бернхард Саксен-Веймарский] был правоверен, благочестив, властен, дисциплинирован - все эти качества вселяют в их обладателя веру в свое особое предназначение, свойственную всем фанатичным лидерам.

Он [Фердинанд III] оказался слишком умен, чтобы быть счастливым, и недостаточно умен, чтобы стать успешным.

Хольк отверг Бога и, отверженный Богом, умер.

Использование другого человека в своих целях не обязательно игра в одни ворота.

Он [шведский король Густав Адольф] был убежден: "Ни один корабль не потонет, если на нем находится король".

По одним слухам, скорее всего, неверным, его отравили турки. По другим - в своей последней борьбе за жизнь он подозвал двух товарищей и, положив тяжелые руки на их плечи, поднялся на ноги, чтобы, как подобает воину и дворянину, умереть стоя. Финальный, отважный, но зряшный поступок в отважной, но зряшной жизни.

Случалось так, что один и тот же правитель оказывался кузеном, зятем и шурином другого - тройные узы любви и долга.

Чуть раньше в том же месяце советники короля Швеции позволили своему монарху убедить их в том, что жизнь в стране остановится, если шведы незамедлительно не вторгнутся в Германию

Даже Соломон не смог бы разрешить проблему Германии, сетовал главный имперский советник[61]. И в империи, и за ее пределами дипломатам оставалось лишь гадать и ждать, когда произойдет взрыв.