Цитаты из книги Great Expectations: Upper Level (+ CD)

— Почему ты сегодня не плачешь, гаденыш? — Потому что я никогда больше не буду из-за вас плакать, — сказал я. И бессовестно солгал: уже тогда я горько плакал в душе, а сколько мне пришлось выстрадать из-за нее в позднейшие годы, о том знаю я один.

Ее страшная нежность к Эстелле еще возрасла с тех пор, как я в последний раз видел их вместе; я не случайно употребил это слово: в ее ласках и нежных взглядах было что-то положительно страшное. Она упивалась красотою Эстеллы, упивалась каждым ее словом, каждым движением и, глядя на нее, все захватывала губами свои дрожащие пальцы, словно пожирая прекрасное создание, которое сама взрастила.

...если человек не джентльмен по своим душевным качествам, то это сказывается и во внешности и в манерах.

Если когда-нибудь, - пусть через много времени после того, как мое разбитое сердце обратится в прах, - ты сможешь написать под моим именем: "Я её прощаю", - прошу тебя, сделай это.

Я помню, что в последующие месяцы не раз стоял на кладбище воскресными вечерами, когда на землю спускалась темнота, и, глядя на овеянные ветром болота, расстилавшиеся передо мной, улавливал в них какое-то сходство с моей жизнью: и тут и там все ровно и скучно, а где-то вдали — неведомая дорога, и туман, и море.

человек ничего не принес в этот мир - ничего не может и вынести из него

Этажом выше тщедушный, похожий на терьера, сильно обросший клерк (его, видимо, стригли в последний раз еще щенком), тоже был занят посетителем <...>

... этот поцелуй - все равно что монетка, брошенная грубому деревенскому мальчику, что он ничего не стоит.

А туман весь без остатка торжественно уплыл вверх, и мир лежал передо мной как на ладони.

Укоры совести тяжелы и для взрослого, и для ребёнка.

Стыдно сказать, но даже звезды, к которым я поднимал глаза, вызывали во мне снисходительную жалость, потому что мерцали над бедной деревушкой, в которой я провел свою жизнь.

Мы напрасно стыдимая своих слез , — они как дождь смывают душную пыль, исскушающую наши сердца.

Смерть, ожидавшая меня, была ужасна, но еще много ужаснее был страх, что после смерти меня незаслуженно осудят. Мысли мои неслись так неудержимо, что злодей еще не договорил, а я уже ощущал, как меня презирают нерожденные поколения

Эстелла взглянула на нее совершенно спокойно и тут же перевела глаза на огонь. Полное равнодушие к безумной вспышке мисс Хэвишем, выражавшееся в ее изящной позе и прекрасном лице, граничило с жестокостью.

Всякий раз, как в нем брала верх любовь ко мне, он называл меня Пипом, а всякий раз, как пересиливала вежливость, он величал меня сэром.

Он был такой храбрый и безобидный, что, хотя не я затеял эту драку, победа доставила мне не радость, а только угрюмое удовлетворение.

Я никак не могу назвать себя счастливым, мисс Хэвишем; но на то есть и другие причины, кроме тех, что вам известны. Это – та самая тайна, о которой я говорил.