Архив Шерлока Холмса

Сегодня весь день льет дождь; Тяжелые капли шуршат в густом плюще, падают с карнизов.

Знаете, как врачи иной раз посылают неизлечимых больных к знахарю. Они рассуждают так: сами мы ничего больше сделать  не можем, а больному все равно хуже не будет.

Мы  тянемся к чему-то. Мы что-то хватаем. А что остаётся у нас под конец? Тень. Или того хуже: страдание.

Покажите нам такого девонширца, который не восхищался бы своим Девонширом.

Уединение и покой были необходимы моему другу в часы напряженной умственной работы, когда он взвешивал все мельчайшие подробности дела, строил одну за другой несколько гипотез, сравнивал их между собой и решал, какие сведения существенны и какими можно пренебречь.

Есть семьдесят три сорта духов, которые опытный сыщик должен уметь отличать один от другого.

Здесь, в этой комнате, сосредоточены все мои жизненные интересы. Доктор бранит меня за то, что я не бываю на воздухе, но зачем уходить от того, что так к себе тянет?

Он сказал: «Да я и не слишком надеялся, в особенности после того, как понес столь тяжелый материальный урон, что моя скромная особа сможет серьезно привлечь к себе внимание такого знаменитого человека, как мистер Шерлок Холмс».

Я стал уверять его, что финансовая сторона вопроса тут вовсе ни при чем.

«Да, конечно, — отозвался он, — он этим занимается из любви к искусству».

Лишь поздно вечером я вернулся на Бейкер-стрит с отчетом о своей поездке. Худая фигура Холмса покоилась в глубоком кресле, над его трубкой медленно свивалась кольцами струя едкого табачного дыма, глаза были лениво полузакрыты — можно было подумать, что он дремлет, но стоило мне запнуться или допустить неточность в рассказе, как опущенные веки приподнимались и серые глаза, сверкающие и острые, как рапиры, пронизывали меня пытливым взглядом.

— Видели вы его? — спросил он.

— Кого? Старичка, который только что вышел от вас?

— Его самого.

— Да, мы с ним столкнулись в дверях.

— И что вы о нем скажете?

— Жалкое, никчемное, сломленное существо.

— Именно, Уотсон. Жалкое и никчемное. Но не такова ли и сама наша жизнь? Разве его судьба — не судьба всего человечества в миниатюре? Мы тянемся к чему-то. Мы что-то хватаем. А что остается у нас в руках под конец? Тень. Или того хуже: страдание.

А разве пособники дьявола не могут быть облачены в плоть и кровь?

По моему совету сэр Чарльз собирался ехать в Лондон. При его больном сердце жизнь в постоянном страхе, какой бы химерической ни была причина, сильно сказывалась на здоровье сэра Чарльза. Я считал, что, проведя несколько месяцев в городской суете, он вернется совершенно другим человеком. Мистер Стэплтон, наш общий знакомый, который тоже очень волновался за его здоровье, придерживался того же мнения. Ужасная беда настигла сэра Чарльза в последнюю минуту.

Мы будем охотиться на каторжника, а адская собака на нас  Идёмте! Проверим, все ли демоны на болотах не спят

— Ни один смертный не застрахован от таких промахов, но уважения достоин тот, кто способен вовремя понять их и исправить.

Распад благородного ума — что может быть печальнее?

— Вы правы, Холмс. Это наш долг.
— Я знал, что вы не подведете в последнюю минуту, — сказал Холмс, и в глазах его я прочел что-то очень похожее на нежность.

Холмс громко расхохотался и отошел от портрета. В тех редких случаях, когда мне приходилось слышать его смех, я знал, что это всегда предвещает какому-нибудь злодею большую беду.

Сейчас не время отступать из-за пустяков

Мы подошли к делу абсолютно непредвзято, что всегда является большим преимуществом