Цитаты из книги Вальпургиева ночь

Русский не должен быть одноглазым. Вот они - они могут себе позволить эту роскошь, все эти адмиралы Нельсоны-Рокфеллеры. А мы - нет, мы не можем. Тревожная обстановка во Вселенной обязывает нас глядеть в оба.

Он, к сожалению, принадлежит к тем, кто составляет поголовье нации. Мудак, с тяжелой формой легкомыслия, весь переполненный пустотами. В нем нет ни сумерек, ни рассвета, ни даже полноценной ублюдочности.

Такое странное чувство… Ни-во-что-не-погруженность… ничем-не-взволнованность, ни-к-кому-не-рас-положенность… И как будто ты с кем-то помолвлен… а вот с кем, когда и зачем – уму непостижимо… Как будто ты оккупирован, и оккупирован-то по делу, в соответствии с договором о взаимопомощи и тесной дружбе, но все равно оккупирован…

Сверхчеловек я, и ничто сверхчеловеческое мне не чуждо.

Он сумел за одну неделю пропить и ум, и честь, и совесть нашей эпохи

И знаешь что еще, Гуревич: пятистопными ямбами говорить избегай – с врачами особенно: сочтут за издевательство над ними.

Он весь вечер водку пьянствовал и дисциплину хулиганил

Я не очень верю, что вначале было Слово, но, хоть какое-то задрипанное, оно должно быть в конце

Доктор: Как вы оцениваете ваше общее состояние? Или вы серьезно считаете свой мозг неповрежденным? Гуревич: А вы – свой?

Мой вам совет: больше читайте...

...я немножко недоглядел – и невзначай испепелил в себе кучу разных разностей. А вовсе не опустился. Каждое тело, даже небесное тело, имеет свои собственные вихри. Рене Декарт. А я – сколько я истребил в себе собственных вихрей, сколько чистых и кротких порывов? Сколько сжег в себе орлеанских дев, сколько придушил бледнеющих Дездемон?! А сколько я утопил в себе Муму и Чапаев!…

Еще месяц тому назад я кропал по десятку стихотворений в сутки – и, как правило, штук девять из них были незабываемыми, штук пять-шесть эпохальными, а два-три бессмертными…

Гуревич . Однако!… Там (кивает в ту сторону, где происходит маевка медперсонала) – там веселятся совсем иначе. Ну, что ж… Мы – подкидыши, и пока еще не найденыши. Но их окружают сплетни, а нас – легенды. Мы – игровые, они – документальные. Они – дельные, а мы – беспредельные. Они – бывалый народ. Мы – народ небывалый. Они – лающие, мы – пылающие. У них – позывы… Прохоров. А у нас порывы, само собой… Верно говоришь! У них – жисть‑жистянка, а у нас – житие!

Евреи иногда очень даже любят выпить… в особенности за спиной арабских народов.

Ну-ну-ну-ну, довольно, пациент. В дурдоме не умничают…

Роман сказал: глазастая! Демьян сказал: сисястая! Лука сказал: сойдет. И попочка добротная,- Сказали братья Губины, Иван и Митродор. Старик Пахом потужился И молвил, в землю глядючи: – Далась вам эта попочка! Была б душа хорошая… А Пров сказал: Хо-хо!

Смерть - это всего лишь один неприятный миг, и не стоит принимать его всерьез

Доктор: А какое сегодня число на дворе? год? месяц? Гуревич: Какая разница?.. Да и все это для России мелковато - дни, тысячелетья...

Бред правдоискательства, чувство ложно понятой чести и прочие атавизмы…

Это только в военное время можно шутить со смертью, а в мирное время со смертью не шутят.