Гарики

Клянусь компотом детства моего
и старческими грелками клянусь,
что я не испугаюсь ничего,
случайно если истины коснусь.

Свечение души разнообразно,
незримо, ощутимо и пронзительно;
душевная отравленность - заразна,
душевное здоровье - заразительно.

Он мало спал, не пил вино
и вкалывал, кряхтя.
Он овладел наукой, но
не сделал ей дитя.

В пылу любви ума затмение
овладевает нами всеми -
не это ль ясное знамение,
что Бог устраивает семьи?

Мой друг - иной, чем я, породы
ввиду несходства чрезвычайного:
мне дорог тайный звук природы,
ему - природа звука тайного.

Мне кажется, наука с ее трезвостью,
умом и сединою в волосах
копается в природе с наглой резвостью
мальчишки, что копается в часах.

Сомнительная личность - это кот,
что ластится и жаждет откровений;
сомнительная личность - это тот,
о ком уже все ясно без сомнений.

В том, что я сутул и мешковат,
что грустна фигуры география,
возраст лишь отчасти виноват,
больше виновата биография.

Я - удачник. Что-то в этом роде.
Ибо в час усталости и смуты
радость, что живу, ко мне приходит
и со мною курит полминуты.

Мы всю жизнь в борьбе и укоризне
мечемся, ища благую весть;
хоть и мало надо нам от жизни,
но всегда чуть более, чем есть.

Впечатывая в жизнь свою следы,
не жалуйся, что слишком это сложно;
не будь сопротивления среды -
движенье б оказалось невозможно.

На свете есть таинственная власть
ее дела кромешны и сугубы,
и в мистику никак нельзя не впасть,
когда болят искусственные зубы.

Ты со стихов иметь барыш,
душа корыстная, хотела?
И он явился: ты паришь,
а снег в Сибири топчет тело.

Почти старик, я робко собираюсь
кому-нибудь печаль открыть свою,
что взрослым я всего лишь притворяюсь
и очень от притворства устаю.

Душа не в теле обитает,
и это скоро обнаружат;
она вокруг него витает
и с ним то ссорится, то дружит.

Огонь и случай разбазарили
все, чем надменно я владел,
зато в коротком этом зареве
я лица близких разглядел.

За периодом хмеля и пафоса,
после взрыва восторга и резвости
неминуема долгая пауза -
время скепсиса, горечи, трезвости.

По здравому, трезвому, злому суждению
Творец навсегда завещал молчаливо
бессилие - мудрости, страсть - заблуждению
и вечную смену прилива-отлива.

Мне кажется, она уже близка, -
расплата для застрявших здесь, как дома:
всех мучает неясности тоска,
а ясность не бывает без погрома.

Не сваливай вину свою, старик,
о предках и эпохе спор излишен;
наследственность и век - лишь черновик,
а начисто себя мы сами пишем.