Мякишев. Кстати, приятно. (Солнце слепит его, и он передвигается вместе со стулом.) В семнадцать лет мы мечтали спасти человечество, в тридцать пять дай бог спасти хоть одного человека. У тебя не возникает такого желания?
Горелов. Возлюби ближнего, аки себя?
Мякишев. Да что уж ближнего – хоть бы близкого. Хоть бы кого любишь, любить, как себя.