Фантастические рассказы

Как только человек обнаруживает в себе признаки ангельских добродетелей - это верный признак вакханалии бесов в его слабой душе. Ни хаотичные попытки мужа оправдаться самобичеванием, ни икона в руках самоубийцы - жены - не спасают от смерти души. Оба героя мертвы еще до начала рассказа. Мертвы духом, лишены сочувствия, лишены способности найти опору в себе, не готовы стать опорой друг для друга, обозлены, ждут подлости и подвоха, мстят друг другу, оставаясь каждый при своей "святой" правоте. Приносят все святое в жертву бесу гордости, умножая горе вокруг себя. Ничего Вам не напоминает? Это книга о нас с вами, дорогие читатели. Господи, вразуми нас. Пожалуйста.

Что движет человеческими поступками? Какое чувство – одно единственное – становится побуждением к любому действию, любому слову, любой эмоции? О чем повесть «Кроткая»: о кротости ли, о гордости ли? О беспощадной ли ненависти и безграничной любви?

Как одинок человек. Не замечали ли вы никогда? И тих, и спокоен, и благороден одинокий человек хотя бы только потому, что ему не перед кем выставлять свои поступки напоказ, ему некому хвастать, не с кем сравнивать себя. В непонимании он находит смирение. В добрых поступках – не ради похвальбы, но ради себя самого – истинное благородство души своей обнажает. Он ждет, затаившись как дикий зверь, ни шорохом, ни звуком себя не выдавая. Ждет лишь того, кто, наконец, узнает о нем. Узнает не по рассказам, не по поступкам, не по словам. Узнает его по глазам и молчанию. Но почему? Почему он молчит?

Но разве он не достоин понимания? Разве он – и не достоин? Да, он упивается своей добродетельностью, своим превосходством. О, до чего же он самовлюблен! Но разве эгоистам не положено понимание? Сорок лет для всех казаться «странным» – каждый ли вытерпит? Каждый ли захочет терпеть?

Наконец, он нашел человека, способного стать для него – всего лишь – другом. Понимающим другом – о, всего лишь! Того, кто все поймет и все простит. Потому только, что сам близок к нему по духу. Но молодость ли может понять все?

«Великодушие молодежи прелестно, но – гроша не стоит. Почему не стоит? Потому что дешево ей достается. Нет, возьмите-ка подвиг великодушия, трудный, тихий, неслышный, без блеску, с клеветой, где много жертвы и ни капли славы, — где вы, сияющий человек, пред всеми выставлены подлецом, тогда как вы честнее всех людей на земле, — ну-тка, попробуйте-ка этот подвиг, нет-с, откажетесь!»

Если же она с самого начала насмехалась над его «мщением обществу», была ли готова она понять? Если же так скоро присоединилась к врагам его, смогла ли бы она понять его? Если же, покушаясь на его жизнь, она ждала трусости – смогла ли? Готова ли?

Открытость не предполагает загадки. Значит, открытых людей – не разгадывают. Не ищут объяснения их поступкам, не ловят их мимолетные взгляды, не наблюдают их трепет сердца.

Но человек остается одиноким. Как бы не надеялся, как бы не верил в найденное свое счастье. Одиночество – это призвание. Это титул. Это больше, чем сам человек.

«Либо все, либо ничего». Эгоист, как принято считать людей самовлюбленных, полюбил свою Кроткую всем своим существом, растворив в ней свое великое эго. Единственное, что он поставил выше себя. И вдруг это «все», спрыгнув с окна, обратилось снова в «ничего».

Одинок человек в своей гордости. Одиноким он и останется.

комната пустая, даже если в ней есть я
на что похожа эта маленькая жизнь?
времени и месту нету дела до меня
и мне тоже нечего сказать про них
касание - холодная ладонь
где правила, по которым ты играл со мной?

кроткая, достоевский
"Эта прелесть, эта кроткая, это небо - она была тиран, нестерпимый тиран души моей и мучитель! Ведь я наклевещу на себя, если этого не скажу! Вы думаете, я её не любил?"

отвлёкся от илиады, полазил по мозгу эгоиста абъюзера, ещё раз увидел психологизм, жизненные мысли, в общем то, за что люблю достоевского. на впечатление повлияли, конечно, низкие ожидания - я не люблю малую прозу достоевского, кроткая - большое, очень большое исключение. я даже понял что-то новое про абъюзеров, их логику и зависимость от жертвы. ещё интересно: они же устраивают эмоциональные качели, и одна из сторон - преклонение и падение перед жертвой, "перемена ролей" (типо). все больные и одинокие. в конце восторг, тот самый, который на самом деле тревога. так знакомо. опять вспоминаю фразу про писателей прошлого (someone said, 'the dead writers are remote from us because we know so much more than they did.' precisely, and they are what we know). обе сцены с открытыми глазами - конечно, разбивают сердце

случайное стечение обстоятельств имеет некое значение в повести, и у меня получилось смешно: недавно вышла песня внимание брусники, в которой я слово в слово увидел "кроткую", ну посмотрите сами
оценка: 10/10
#ревьюв
@stesky

обучали боли, чтоб на фоне меня быть
почти что богом, должно быть,
утомительно
это того стоит, говорят, но стойте. я была ребенком
это не моя игра

Чем дольше ты спиралью крутишься вокруг этого мира, тем больше убеждаешься: здесь всё рассказывает одну и ту же историю. Каждый текст на бумаге, каждая жизнь каждого человека (и нации, и города, и какого-нибудь проекта...), каждый даже маленький эпизод из жизни — всё одно и то же. Только, быть может, рассмотренное с разных ракурсов. Масштаб значения не имеет: это как голограмма, каждый осколок которой содержит всю картину, разве что не такую чёткую.

Присмотришься к мимолётной встрече глазами с нечаянным прохожим или вглядишься в судьбы раскидистых империй — нет разницы. В динамике нет. В разрыве временных и пространственных бретелек. В полноте образа, смысла.

Борхес подмигнул про четыре сюжета, но тем самым лишь направил взгляд: да, четыре. Поначалу. Как четыре реки в Эдемском саду. Как звери тетраморфа и буквы тетраграмматона. Как четыре азотистых основания РНК, строящих бесконечное разнообразие жизни...

А жизнь — одна. Эдемская. Неизбежно Эдемская. В полном неразличении добра и зла. Ха! Вот тоже забавно: стоит перестать красить взгляд зебровой краской, как сразу открывается динамика. Всё кружится в самоцельном вальсе: пу- гов-ка, пу-гов-ка, пу-гов-ка... Во всех, причём, плоскостях. То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к небу... Всё равно. А так ли мне было всё равно? — спросит один, полагающий, что способен развратить целую планету? Целый мир? Да мир лишь коснётся волны, чтобы снова взмыть. А ты... Ну а ты — пойди. И пойди с Богом. С истиной Его попутно жизни. Ты ж теперь знаешь правду.

Не потому ли ты достаточно силён для разрушения мира, что веришь в разрушение себя самого? Да, та махонькая звёздочка, так похожая на нашу Землю, будет такой, каков ты. И люди, безымянные отростки тебя самого — твои же аксоны и дендриты — будут там и так, где и как ты готов верить их отдельности. Пикируя в волну или взмывая к небу. Но ты ведь уже знаешь правду?

Ты же знаешь, что, протиснувшись меж водой и небом, ты всегда держал этот мир, подобно атланту. Четырьмя конечностями. Четырьмя основаниями Шопенгауэра. Четырьмя сюжетами Борхеса. Один.

О, ты знал! Ну, разумеется, ты знал, что не соединишься нацело без Евы — женщины, маленькой девочки, крошки женского сердца. Но ты же разыщешь её теперь? Как Данте — Беатриче, Иванушка — Василису, а Улисс — ... Итаку. Ты ж теперь помнишь правду?

Ты знаешь, о, теперь ты знаешь: змейка РНК непременно достроит ответную часть себя самой. До кадуцея. До полноценной двойной спирали.

Пока змея одна, она будет поедать свой хвост. Пока не соединится с собственным отражением и творением, она останется сухой мудростью. Не смоченной голубиной простотой. Ломким свитком, по которому «знание законов счастья выш...» — ну, ты в курсе.

Ты ж уже сделался правдой?
;-)

Этот рассказ сильно поразил меня и заставил сильнее влюбиться в творчество Фёдора Михайловича..
Читается меньше часа и все время присутствуют интерес, мурашки по телу и даже слезы на глазах. Я думаю, что в произведении есть отголоски Библейского учения.
Динамический, яркий и эмоциональный рассказ. Такие разные эмоции он вызывает внутри. Достоевский меня победил концовкой. Она чудесная! Она схожа с концовкой в романе "Преступление и наказание".
Понравилась мысль о том, что любовь приходит к нам через сострадание к другим, через их печаль и горе. Достоевский на своём примере может доказать, что так это и есть. Отношения с Анной Григорьевной, его женой, зародились от того, что она помогла ему в бедственной ситуации, и родилась истинная любовь!
Описание другого мира..может и правда общество раньше и было такое? Эта часть рассказа понравилась мне больше всех.
А "смешной" человек он был потому, что увидил истину,  этот мир, говорил другим о нём,  призывал к высшему, но над ним смеялись. Удивительно, он верил в "сказку", добро и счастье, воскрешение, а его называли сумасшедшим. Давно меня до такой степени не воодушевляли произведения.

"Я смешной человек. Они меня называют теперь сумасшедшим. Это было бы повышение в чине, если б я все еще не оставался для них таким же смешным, как и прежде. Но теперь уж я не сержусь, теперь они все мне милы, и даже когда они смеются надо мной — и тогда чем-то даже особенно милы. Я бы сам смеялся с ними, — не то что над собой, а их любя, если б мне не было так грустно, на них глядя. Грустно потому, что они не знают истины, а я знаю истину. Ох как тяжело одному знать истину! Но они этого не поймут. Нет, не поймут."
Сон смешного человека, Достоевский. Конкретно это произведение Достоевского, было однажды задано нам к прочтению на семинар по метафизике. И в дальнейшем нам предстояло его обсуждать, что нами и было проделано. И не скажу, чтобы комментарии моих коллег по цеху в чем-то разительно отличались от общих отзывов об этом рассказе, пожалуй. Но. Я усмотрела нечто иное. Истина-то в другом. Этот смешной человек не туда смотрел, узрел он не ту истину. А истина в том, что люди таковы. Люди не будут иными, в стремлении к счастью люд довольствуется знанием о "счастье", и это Благо. А само счастье в принципе не возможно как таковое, ибо люди всегда будут стремиться к Познанию, а именно оно развращает. Всегда будет это. Если хотите, это "архетипы", или инстинкты. И эти "догмы","возлюби ближнего своего, как себя", это тоже то иллюзорное представление о "счастье", но не оно само.

Очень мрачное произведение. История черствого человека, который своим молчанием и показным равнодушием сделал несчастной свою молодую жену.

Автор, видимо, хотел показать, что даже у самого кроткого человека может кончиться терпение, если над ним морально издеваться.
Дикую антипатию вызвал главный герой - какой-то неадекватный моральный извращенец. Прямо бесил на протяжении всей книги. Не обращал внимания на жену, воздвиг стену молчания, всячески показывал свое равнодушие, а потом вдруг неожиданно любовь со всеми сопутствующими внешними проявлениями полилась из него как из рога изобилия.
Мне, конечно, кажется несколько неправдоподобным, что в жизни это может привести к такому ужасному финалу, как в книге, но не исключаю и этого - души людей неисповедимы, и сами люди бывают очень разные.

Слог у писателя показался очень сложным. Продиралась через текст как сквозь нехоженнные дебри. Но в целом понравилось. Книга небольшая, но эмоций вызвала массу - печальная история и поучительная.