Рассказ о семи повешенных

«Убивать за убийство несоразмерно большее наказание, чем самое преступление. Убийство по приговору несоразмерно ужаснее, чем убийство разбойничье. Тот, кого убивают разбойники… непременно еще надеется, что спасется, до самого последнего мгновения… А тут, всю эту последнюю надежду, с которою умирать в десять раз легче, отнимают наверно; тут приговор, и в том, что наверно не избегнешь, вся ужасная то мука и сидит, и сильнее этой муки нет на свете» (Федор Михайлович устами князя Мышкина).

Литература, особенно современная, напичкана смертью настолько, что уже не обращаешь на это особого внимания после десятого убийства за пару страниц. Здесь же мы сталкиваемся со смертью как экзистенциальным феноменом. В процессе личного переживания предстоящей – и неизбежной - смерти стирается всё наносное в человеке. Остается только сущностное. И все оказываются равны. Разбойник целуется с барышней. А сердце читателя сжимается от жалости к приговоренному к смерти человеку – до ужаса примитивному, зарезавшему своего хозяина…

Маленькими шажочками продвигаюсь по произведениям Леонида Андреева. Потому что это не та литература, которую стоит поглощать запоем. И дело не в том, что тяжело читается. Наоборот. Но - иначе - очень просто захлебнуться ею. А соблазн проглотить всё за раз так велик. Потому что язык здесь изумительный: за что я и люблю русскую классику. Плюс тонкий психологизм и точность в деталях.

Прохладный воздух через приоткрытое окно. За ним голубое небо, солнце и воробьи. А на мониторе компьютера последние строки из «Рассказа о семи повешенных»: «И так же был мягок и пахуч весенний снег, и так же свеж и крепок весенний воздух». Перед глазами же последние кадры из «Танцующей в темноте» - пересчет шагов, которые остались героине Бьорк до…

Совсем не большая, но очень тяжёлая книга, которую с наскока не возьмешь и после прочитанного ощущение тоски и безнадежности.
Оглашен смертный приговор. И вот в ожидании казни семь человек, каждый в своей одиночной камере, наедине со своими мыслями, чувствами, томятся в ожидании того, что непременно должно случиться. 5 политических - сорвался террористический акт, покушение на министра, три мужчины и две женщины, все молодые, от 28 до 19 лет, эстонец Янсон, странный мужик, убивший своего хозяина и покушавшийся на изнасилование его жены и вор, душегуб и убийца, орловский крестьянин Мишка Цыганок . Эти люди знают, что жить им осталось не долго. И каждый погружается в свое состояние. Отчаяние. Безумие. Тоска. Болезнь. Мученичество. Страдание. Автор очень тонко, точно, мастерски короткими мазками сумел передать все эти состояния, переходы от принятия до отчаяния и наоборот. И добавив при этом кусочки голубого неба, звуки, запахи то морозные, то весенние, очень остро ощущается грань между жизнью и смертью.
Очень трогательные сцены свиданий с родителями. Как родители политического совсем молоденького Серёжи Головина хотели поддержать сына. Не важно, что он аокушался на жизнь человека. Это сын. Завтра его уже не будет. Его нужно поддержать, скрывая свою боль и отчаяние.
Мать Василия. Отец не пришёл прощаться с сыном. Мать пришла, упрекала, плакала. У них с сыном не принято показывать свои истинные чувства. И как все невысказанное рвёт изнутри.
Тоска. Тлен. Мрак. Но очень сильно.

Читать этот небольшой рассказ тяжело ровно наполовину. Потому что одну половину сознания, которую сразу и безраздельно захватывает повествование, контролируешь. Знаешь, что вместе с героями придешь к одной только развязке, страшной и неотступной в своем ужасе. Знаешь, с самого начала, что произойдет с ними. И какой-то очень въедчивой болью сжимаются чувства, и перелистываешь почти с благоговейным трепетом – все вперед, к неизбежному, к концу рассказа, к концу…

Но другая половина, если только чуть-чуть опомниться, сразу скажет: все в порядке. Ты жив. Это просто книга, просто герои. И не тебя ведут на казнь, и не ты томишься в камере-одиночке, судорожно глотая уже затхлый от предчувствия смерти воздух.

На какое-то время успокаиваешься. А потом, вдруг, равнодушно черные строки принимают форму какой-то дьявольской насмешки. Смерть здесь – лишь повод, зато самый чистый, самый очевидный повод показать душевные терзания. Потому что сильнее душу рвать, чем перед смертью, смертью запланированной, невозможно на этой Земле, что бы там не говорили.

Герои рассказа ведут себя по-разному, в соответствии со своим возрастом, характером, интеллектом. Точнее – они пытаются реагировать по-разному, но единый путь, скрепивший их, приведет каждого к почти одинаковому краю, дальше которого только полная потеря рассудка. В ком-то предстоящее вызовет вполне обоснованный ужас, в ком-то – внезапную для себя самого работу мысли; кто-то даже вздохнет с облегчением… А кто-то впустит в себя смерть раньше других – морально. Но как истина (часто так описываемая), вдруг осветившая все вокруг лучом, ярчайшим из возможных, - так здесь смерть, единственная наша с вами аксиома, поставит всех на один большой, но худший пьедестал.

И вот тут-то… Как-то растворяется деланная храбрость. Половина на весах стремительно тяжелеет до ста. Потому что - вот уж новость! - страшно умирать. А ведь никогда эта новость банальной не станет, согласитесь.

Время и место – особенные. Предреволюционную Россию лихорадит, сегодня вешают тех, кто сам мог бы завтра повесить своих судей. И это «завтра» уже витает над строками, в дыхании грядущей, смертоносной весны. Но чувства людей, поставленных перед фактом собственной скорой смерти, есть и будут едины. И здесь они описаны очень, на мой взгляд, хорошо, если вообще уместно говорить «хорошо» о такой теме.

Непонимающе моргаешь. Что-то внутри сместилось. И заглядываешь дальше, бестолково переворачивая последнюю страницу, будто, извиняясь за опоздание, на нее тотчас же впрыгнут новые строки, уверяя тебя в том, что «все будет хорошо»…

Переворачиваешь, переворачиваешь…

Подготовиться к смерти нельзя, но каждый рано или поздно подходит к конечной черте. Писатель Леонид Андреев на примере семи человек пытается осмыслить настроение и думы тех, кому известен точный час смерти.
Главная идея рассказа заключается в том, что каждый должен задуматься перед лицом смерти о главном, что последние минуты человеческого бытия, быть может, самые важные за всю жизнь.
К преступлению нарушитель уголовного права приходит разными путями. Убийцей может стать любой, даже очень талантливый и интеллектуальный субъект.
Сильное, серьёзное произведение, затрагивающее одну из важнейших тем.

Леонид Андреев
"Рассказ о семи повешенных"

"Над морем всходило солнце...
...
...Так люди приветствовали восходящее солнце"

Я никогда не задавался вопросом: "Чтобы я ощущал, зная точную дату своей смерти и то, как умру?".
Теперь буду задумываться... Благодаря Леониду Андрееву.
В этом рассказе перед нами предстают семб человек, приговорённых к смерти через повешение. И все семеро такие разные: террористы, убийца, разбойник...
Но люди разные, у каждого свой характер, каждый по-своему переживает приближение смерти.
Кто-то сходит с ума, другой выполняет разные физические упражнения, полезные для здоровья, у другого просыпается любовь к ближнему...
После каждой прочитанной истории хочется бросить книгу и пережить чувства этого человека, но оторваться ты не можешь, так как затягивает очень сильно. И вот ты уже сам находишься в камере и...
Опять атмосфера удушливого страха; приближающегося рока, нависшедшего над нашими героями; томительного ожидания.
И, знаете, мне было очень жаль их. ВСЕХ. Такого никому не пожелаешь.
В общем, дорогой читатель, читайте, чувствуйте, сходите с ума, погружайтесь в сумасшедший мир Андреева...

Каково быть осуждённым на казнь? Каково ожидать наступление исполнения приговора? Как будет меняться человек на этом пути? Что, если бы вы оказались в его шкуре? Пережить безопасный вариант фатальной ситуации. Прочувствовав его до кончиков пальцев. А затем просто закрыть книгу. Необычный фетиш.

Если подумать, вся культура сказки строится на этом. Фильмы, книги дают нам рискованные ситуации, в которых хочется оказаться на безопасном расстоянии. Мозг ещё не успел адаптироваться и воспринимает картинку как жизнь (пользуйся). Сливаясь с героем, ты можешь стать им на время. И прожить его жизнь. Почувствовать себя в его шкуре. А затем, пройдя на кончиках пальцев по острию бритвы и всё же не упасть, выдохнуть и спокойно продолжить жить свою тихую жизнь. За это мы любим сюжеты и не можем оторваться от СМИ.

Андреев — мастер описывать душевные колебания человека. Он виртуозно ладит с костлявой рукой, которая, видимо, помогает ему писать их. Ведь так прочувствовать смерть может лишь тот, кто сам бывал на волоске от неё. Так ещё в стольких вариациях её прочувствовать. Полную обречённость. Тотальный провал. Поражаюсь, как он смог всё это увидеть в голове и не сойти с ума. Остановиться, обдумать и написать.

Перед нами простой с виду сюжет. По названию понятно, чем всё закончится. Тем не менее интерес вызывает, как люди, те самые «семь», пройдут это испытание. Что они будут думать, как дышать, что говорить друг другу? Мысли обречённого узника Андреев показывает за прозрачным стеклом. Они террористы и убийцы, но за каждым преступником стоит человек. Кого-то менее жалко, кого-то более. Синдром из Стокгольма определяет сущность этого чувства. Андреев же ловко им манипулирует, заставляя читателя сопереживать тому, кому, в общем-то, и сопереживать нечего.

А как же тут ловко раскрыта тема неправильности всего в момент перехода в мир иной? Это же прелесть. Как война у Толстого. Мы представляем себе смерть как театральную постановку. Одним словом — это необычный день, это особенный день. Каждая деталь в нём выдаёт, что это тот самый день. А тем более если казнь, то провожать так с песней и бархатом. А в жизни всё не так. Обычный серый день. Обычное настроение, да и люди без особого праздника — а тебе умирать сегодня. Как-то неправильно всё это. Невыспавшимся ехать куда-то за город, холодно, темно, тут бы поспать, а тебя через пару часов вешать будут.

Вокруг же летает неуловимая странность всего. Вот я сейчас еду и дышу, хотя вот уже скоро и дышать, и видеть всего и всех не буду. Что сказать в этот момент? Что сказать другу, что сказать врагу? Может, оставить что-то? След? Кому? А часики неумолимо тикают, и мысли лишний раз сбиваются в вопросе, о том ли думать стоит пред концом (иль думать нужно о другом)? Ощущение тотальной неподготовленности к моменту (в школе о нём не рассказывали) сковывает и разрывает сомнениями. Честь же заставляет держаться строго.

Вообще интересно эта человеческая «честь». Ведь в самом деле, любое животное побежит и будет до остервенения бороться до последнего, умрёт в бою, но не даст себя взять. А человек. Венец творения. Готов сдаться и шагать к удавке своими ногами. Зная, что на этом всё. Объясняется всё это совестью, честью и прочими абстрактными вещами (или?), которые так не свойственны нашим братьям меньшим.

Венец венцом, но с ним был артефакт.
И вшитый он, иль всё это прошивка соца?
Вопрос большой. Чего он стоит только?
Ведь автор у прошивки сам из соца.

Мне больше всего в книге запомнился конец. Наверно, потому что я люблю природу. Этот запах утра. Рассвет. Где-то вдалеке море. На улице зима. Снег. И в это прекрасное утро, которое нельзя запечатлеть ни одним снимком. Я стою в кругу семи обречённых. Хочется пожить. Сказать всем: «А пойдём сегодня целый день гулять». Столько много дел нужно сделать. Муся рядом, такая молодая, розовощёкая и красивая. И небо такое светлое и прекрасное. Какой чудесный мир. Иди на все четыре стороны. Всё так доступно. Всё так свободно. Всё так красиво. Вот только...

«Рассказ о семи повешенных» Леонида Андреева – экзистенциально-психологическая драма с легкими библейскими аллюзиями. Спасибо автору, что не стал делать явных отсылок к своему чуть более раннему «Иуде Искариоту» (а в исходной истории как раз фигурировало предательство) и вообще не отправил небезызвестного евангельского товарища в белом венчике из роз вести эту шайку-лейку, которым для ровного счета не хватало еще пятерых, к месту казни. Впрочем, двое разбойников среди них все же присутствовали.

Как я уже сказала, эта повесть основана на реальных событиях – суде и казни над семью террористами-эсерами, выданными властям «королем провокаторов» Евно Азефом. Совпадает практически все, вплоть до сходства персонажей с их прототипами и места повешения в дачном пригороде Петербурга (на берегу Финского залива в Лисьем Носу). Главное достоинство этого небольшого произведения – умело показанное различное отношение к смерти и связанные с этим переживания. Больше тут особо не за что зацепиться. Самих повешенных немного жаль по-человечески, как всякую божью тварь, и не жаль, как нераскаявшихся политических преступников и убийц.

Выполнить главную задачу – вызвать отвращение к этому радикальному способу правосудия – Леониду Андрееву не удалось. Многие критиковали повесть по разным причинам, зеркало русской революции Лев Толстой, которому она была посвящена, считал ее фальшивой и отвратительной в плане выбранной темы. Здесь уместно вспомнить крылатую фразу, которую он в таком виде не говорил, но это его собирательная характеристика творчества Андреева: «Он пугает, а мне не страшно». Можно только согласиться с мэтром.

Ну и в качестве исторического довеска. Министр юстиции Иван Щегловитов, которого не удалось убить этой омерзительной семерке, был после Февральской революции арестован. В ходе развязанного большевиками красного террора его перевезли в Москву и как заложника публично казнили без суда и следствия вместе с другими государственными и церковными деятелями Российской империи. Так что в этом случае террористы, увы, победили. Примечательно, что сам Андреев категорически не принял октябрьский переворот, но пережил он его совсем не надолго. В 1919 году 48-летний писатель, оказавшийся в невольной эмиграции после отделения Финляндии, умер от инфаркта.

Андреев пишет обволакивающе, успокаивающе, сладко; да только пишет про страшные вещи. Смерть здесь куда более ощутимая, чем в книгах, где она введена и названа. Пик отчаянья не просто задан и достигнут, он пройден - семь человек, некоторые их которых сведены друг с другом просто потому что оптом выгоднее - повешены, жизнь движется дальше, снег хрустит под ногами конвоиров.

Я восхищена автором. Будем честны, никакого сюжета здесь нет - пока что у Андреева я вообще не встречала Сюжет - но автор и не для этого пишет. Андреевский язык, образность, атмосферность - он рисует все чувства и переживания героев так, будто ты сам все это ощущаешь на своей шкуре. Живо, сочно, хлестко.

Рассказ для тех, кому нужен экзистенциальное, но целительное отчаянье - отчаянье того, что все было до нас и все будет после нас, а мы не одиноки. Но для тех, у кого опора под ногами все ещё есть.

Семь человек, которые ожидают казни. Все, с точки зрения закона, заслужено. Противником же смертной казни в жизни я стала ещё до повести. Но впереди зарисовки семерых, которым вскоре придется пройти на виселицу. И каждый со своей личностью, а порой - ещё и историей.

Да, каждый виноват. Пятеро из революционного кружка, которые пытаются изменить мир с помощью терроризма. Вчитываясь в истории хочется только вздыхать от их юности и глупости, игра в героев, скатившаяся в преступление. Благими намерениями и идеями нигилизма дорога на эшафот выложена. Ещё один - странный эстонец с идиотическими чертами, которого стоит содержать где-то под строгим надзором с возможностью работать и заниматься чем-то для души. Но кто будет так заботиться о каком-то крестьянине? Да прожженный преступник, привыкший грабить, убивать и пробиваться как можно и нельзя. С таким рядом жить страшно, хоть Андреев и подчеркивает в нём человеческое насколько возможно. Да, не хочу такого соседа, но и смерти его не хочу. Впрочем, мои желания значения не имеют.

Автор всего несколькими мазками чертит ужас физического воплощения приговора. Основный контраст на сочетании приближающихся казни и весны, дня, света, тепла. Героев жалко, хотя их поступки принимать не обязательно. Но во всем этом есть крупицы светлого, когда в последние дни и часы кое-кто из них пробуждается от долгой внутренней спячки, вспоминает, как радоваться и любить. Жестоко, но хочется найти хоть какой-то смысл в смерти семи человек.

Станет ли после их казни мир лучше и безопаснее? Нет. Причины, приведшие каждого из них на виселицу, остались и породят новых смертников и новые печали. Есть ли в "Рассказе о семи повешенных" подсказка, как избежать этого? Нет. Только напоминание, что в жизни любого есть своя искра и хорошо бы найти иной способ наказания и исправления преступников.

Рассказ, написанный не с целью поведать о сюжете, которого здесь и нет, а распахнуть дверь в то потаенное, что сидит в любом человеке и старательно "забывается", потому как любая мысль о смерти кажется провокацией, кликанием.
Не верьте названию: их не семь, а восемь человек, думающих о смерти. Просто одному из них, министру, "повезло": он, как и все остальные, точно знал, когда и во сколько умрет (завтра ровно в час пополудни), но его встреча с предками отложилась на неопределенное время.
Остальные, пятеро террористов, крестьянин и разбойник с большой дороги, остались в одиночных камерах наедине со своими мыслями. Кто-то на пороге между жизнью и смертью просто распадался как личность: липкий панический страх накинул черноту на глаза, приостановил ток крови, отчего движения замедлились, а в голове не осталось ни одной мысли - только стук сердца и страх. Кто-то по инерции продолжил в оставшиеся сутки жить "как обычно": делал гимнастику, закалялся, переживал за других, рассуждал о своем месте в мире.
Жизнь не обманешь: она не только в мыслях, которые можно занять другим, она не только в здоровом теле, которое можно натренировать до потной усталости - она сидит глубоко-глубоко, изредка подталкивает сердце снизу, отчего накатывает оно.