Рецензия на книгу
Рассказ о семи повешенных
Леонид Андреев
mapocketbook14 ноября 2025 г.Смерть и её формальности
Каково быть осуждённым на казнь? Каково ожидать наступление исполнения приговора? Как будет меняться человек на этом пути? Что, если бы вы оказались в его шкуре? Пережить безопасный вариант фатальной ситуации. Прочувствовав его до кончиков пальцев. А затем просто закрыть книгу. Необычный фетиш.
Если подумать, вся культура сказки строится на этом. Фильмы, книги дают нам рискованные ситуации, в которых хочется оказаться на безопасном расстоянии. Мозг ещё не успел адаптироваться и воспринимает картинку как жизнь (пользуйся). Сливаясь с героем, ты можешь стать им на время. И прожить его жизнь. Почувствовать себя в его шкуре. А затем, пройдя на кончиках пальцев по острию бритвы и всё же не упасть, выдохнуть и спокойно продолжить жить свою тихую жизнь. За это мы любим сюжеты и не можем оторваться от СМИ.
Андреев — мастер описывать душевные колебания человека. Он виртуозно ладит с костлявой рукой, которая, видимо, помогает ему писать их. Ведь так прочувствовать смерть может лишь тот, кто сам бывал на волоске от неё. Так ещё в стольких вариациях её прочувствовать. Полную обречённость. Тотальный провал. Поражаюсь, как он смог всё это увидеть в голове и не сойти с ума. Остановиться, обдумать и написать.
Перед нами простой с виду сюжет. По названию понятно, чем всё закончится. Тем не менее интерес вызывает, как люди, те самые «семь», пройдут это испытание. Что они будут думать, как дышать, что говорить друг другу? Мысли обречённого узника Андреев показывает за прозрачным стеклом. Они террористы и убийцы, но за каждым преступником стоит человек. Кого-то менее жалко, кого-то более. Синдром из Стокгольма определяет сущность этого чувства. Андреев же ловко им манипулирует, заставляя читателя сопереживать тому, кому, в общем-то, и сопереживать нечего.
А как же тут ловко раскрыта тема неправильности всего в момент перехода в мир иной? Это же прелесть. Как война у Толстого. Мы представляем себе смерть как театральную постановку. Одним словом — это необычный день, это особенный день. Каждая деталь в нём выдаёт, что это тот самый день. А тем более если казнь, то провожать так с песней и бархатом. А в жизни всё не так. Обычный серый день. Обычное настроение, да и люди без особого праздника — а тебе умирать сегодня. Как-то неправильно всё это. Невыспавшимся ехать куда-то за город, холодно, темно, тут бы поспать, а тебя через пару часов вешать будут.
Вокруг же летает неуловимая странность всего. Вот я сейчас еду и дышу, хотя вот уже скоро и дышать, и видеть всего и всех не буду. Что сказать в этот момент? Что сказать другу, что сказать врагу? Может, оставить что-то? След? Кому? А часики неумолимо тикают, и мысли лишний раз сбиваются в вопросе, о том ли думать стоит пред концом (иль думать нужно о другом)? Ощущение тотальной неподготовленности к моменту (в школе о нём не рассказывали) сковывает и разрывает сомнениями. Честь же заставляет держаться строго.
Вообще интересно эта человеческая «честь». Ведь в самом деле, любое животное побежит и будет до остервенения бороться до последнего, умрёт в бою, но не даст себя взять. А человек. Венец творения. Готов сдаться и шагать к удавке своими ногами. Зная, что на этом всё. Объясняется всё это совестью, честью и прочими абстрактными вещами (или?), которые так не свойственны нашим братьям меньшим.
Венец венцом, но с ним был артефакт.
И вшитый он, иль всё это прошивка соца?
Вопрос большой. Чего он стоит только?
Ведь автор у прошивки сам из соца.Мне больше всего в книге запомнился конец. Наверно, потому что я люблю природу. Этот запах утра. Рассвет. Где-то вдалеке море. На улице зима. Снег. И в это прекрасное утро, которое нельзя запечатлеть ни одним снимком. Я стою в кругу семи обречённых. Хочется пожить. Сказать всем: «А пойдём сегодня целый день гулять». Столько много дел нужно сделать. Муся рядом, такая молодая, розовощёкая и красивая. И небо такое светлое и прекрасное. Какой чудесный мир. Иди на все четыре стороны. Всё так доступно. Всё так свободно. Всё так красиво. Вот только...
11115