Цитаты из книги Черный лебедь

“Богатство” – термин бессмысленный, без абсолютного и жесткого критерия его измерения; лучше использовать разностную величину “небогатство”: это разница между тем, что вы имеете и что вы хотели бы иметь (в данный момент времени).

Сенека заканчивал свои эссе (написанные в эпистолярной форме) словом vale, которое часто неверно переводят как “прощай”. Оно имеет тот же корень, что и слова value (ценность) или valor (доблесть), и означает одновременно “будь сильным (то есть несокрушимым)” и “будь достойным”. Vale.

Сложная система отличается следующим: между ее элементами существует сильная взаимозависимость – и временная (переменная зависит от своих прошлых трансформаций), и горизонтальная (переменные зависят друг от друга), и диагональная (переменная А зависит от прошлого переменной В). Эта взаимозависимость опутывает все механизмы системы скрепляющими петлями обратной связи, которые и вызывают появление “толстых хвостов”.

Само слово “война” бессмысленно: необходимо оценить ущерб, а типичного ущерба не бывает. Многие пророчили, что разразится Первая мировая, но никто не предвидел ее масштабов. Вот одна из причин, почему не работают экономические науки: литература практически не замечает этой проблемы.

Я имел представление о моделях “хищник – жертва” (типа модели популяционной динамики Лотки – Вольтерры), показывающих, что популяциям свойственна крайнестанская изменчивость, а следовательно, хищники неизбежно проходят через периоды обилияпищи и ее острой нехватки. И люди – не исключение: мы должны были быть приспособлены к тому, чтобы переносить и острый голод, и необычайное изобилие.

Заканчивая третью часть, повторю еще раз: мое средство борьбы с Черными лебедями – умение нешаблонно мыслить. Оно не просто помогает избежать участи лоха, но и подсказывает, как следует действовать, – не как думать, но как превратить знание в действие и понять, чего наше знание стоит.

Ужасное слово равновесие встречается повсюду. Но все здание подобно абсолютно замкнутой игре с жесткими правилами, вроде “Монополии”. К ученому, применяющему такую методологию, подходит определение, данное Джоном Локком безумцу, – “это тот, кто правильно развивает ошибочные постулаты”.

Сначала фракталы сделали Бенуа М. парией в математическом истеблишменте. Французские математики были в ужасе. Что? Картинки? Mon dieu! Это все равно что показать порнофильм собранию набожных православных бабушек в моем родном Амиуне. Поэтому Мандельброт некоторое время оставался интеллектуальным изгоем, работая в исследовательском центре “Ай-би-эм” на севере штата Нью-Йорк. Это было типичное “в ж… деньги!”, так как айбиэмовское жалованье позволяло ему заниматься чем хочется.

Мы либо слепы, либо невежественны, либо и то и другое вместе. Ведь совершенно же очевидно, что геометрия природы – не евклидова, однако никто, почти никто, этого не видит. Подобная (физическая) слепота равносильна игровой ошибке, заставляющей нас думать, что казино – это олицетворение случайности.

Я навсегда запомнил директиву своего отца – “in medio stat virtus”, “доблесть – в умеренности”. Да, долгое время это было идеалом; посредственность в этом смысле даже считалась золотой. Всеохватывающая посредственность.

Например, Малкольм Гладуэлл писал в “Нью-Йоркере”, что лишь немногие зверюги охранники издеваются над заключенными. Отфильтруйте этих охранников, и уровень издевательств в тюрьме резко упадет. С другой стороны, в издательском деле никогда заранее не знаешь, какая книга принесет жирную прибыль. То же и с войнами: предугадать, какой именно очередной конфликт погубит огромную часть населения планеты, невозможно.

Вы когда-нибудь слышали о правиле 80/20? Это своего рода “бренд” степенного закона – собственно, с этого и началось, когда Вильфредо Парето заметил, что 80 процентов земли в Италии принадлежит 20 процентам населения. Некоторые трактуют это правило таким образом: 80 процентов работы делается 20 процентами населения. Или еще вариант: 80 процентов усилий дают только 20 процентов результата, и наоборот.

Инженеры изобретают технологические новинки, потому что им нравится сам процесс изобретательства, а отнюдь не ради познания тайн природы. Получается так, что только некоторые из этих изобретений открывают перед нами новые перспективы.

Еще в бытность квант-инженером я убедился ровно в том же: иностранный ученый с гортанным акцентом, который ночами сидит за компьютером, производя сложные вычисления, не чаще попадает в точку, чем таксист с его простейшими мыслительными приемами.

Аристотель Онассис, один из первых “распиаренных” миллиардеров, прославился главным образом тем, что был богат и не скрывал этого. Этнический грек, беженец из Южной Турции, он уехал в Аргентину, сорвал крупный куш на торговле табаком и сделался судостроительным магнатом. Он вызвал всеобщее негодование тем, что женился на Жаклин Кеннеди, вдове американского президента Джона Кеннеди, разбив этим сердце оперной певице Марии Каллас, которая затворилась в своей парижской квартире в ожидании смерти.