Творец сновидений

Милосердие – такая штука, которой лишают именно тогда, когда ты в ней особенно нуждаешься.

— Значит, добиться от тебя честного ответа невозможно?
— Если «честный ответ» — сказать то, что вы хотите от меня услышать, то вы правы.

Ты, наверное, мой единственный друг. У тебя нет ничего, что мне хотелось бы украсть. У меня нет ничего, что тебе было бы действительно нужно.

Она хочет творить. Это вполне понятно — и мне, и ей — но сознательное понимание и эмоциональное восприятие, кажется, никогда не совпадают.

. Любой человеческий опыт должен быть описан и интерпретирован достаточно хорошим писателем.

— Мы боимся того, чего не знаем, — продолжал он, — а завтрашний день нам полностью неизвестен.

— Во-первых, вы очень хотели бы иметь множество врагов обоего пола…
— Это смешно!
— …потому что это единственная альтернатива возможности иметь друзей…
— У меня куча друзей!
— …потому что никто не хочет, чтобы его все игнорировали, чтобы никто не испытывал к нему по-настоящему сильных чувств.

Вероятно, из всех свойств и способностей человека именно сон в наибольшей степени помогает ему сохранить здравый рассудок. Сон - это скобки, в которые заключается каждый день. Если вы сегодня сделали что-то глупое, что-то неприятное, то стоит кому-то напомнить вам об этом - и вы начинаете злиться. Это сегодня. Но если это произошло вчера, то вы, вполне возможно, только кивнете или усмехнетесь, вот и все. Через нематериальность сна вы уже перебрались на другой остров Времени.

На третий день утром, когда она говорила ему о замках Испании, он вслух размышлял, что психологи нередко пьют, злятся и ломают вещи. Приняв это, как завуалированную угрозу Видсвудскому фарфору, который она коллекционировала, она согласилась с его желанием кататься на лыжах.

Со временем все меняется. Друзья становятся врагами, зло становится благодеянием.

Мозг может совершать множество вещей. Он учится. Но он не может научиться не думать.

Он так отчаянно хотел иметь семью, что выдумал ее. И что же? Он ненавидел воображаемого отца и нежно любил воображаемую мать, потому что был высокоинтеллигентным человеком и слишком сильно стремился к полуистинным традиционным комплексам.

— Я терпеть не могу разрушать чьи-либо высокие стремления. Ненавижу.
Но если они не имеют под собой никакой реальной основы — тогда я безжалостен.

Недолгий срок. Всего лишь жизнь.

Удивительно, зачем нужен разум, если он не меняет природы зверя.

В этой, десятой, моей книге я решил попытаться создать нечто вроде тех уникальных экзотических декораций, которыми так наслаждался во множестве рассказов Джека Вэнса. А потому, когда я все продумал, мне показалось справедливым подобрать название с именем Джек, чтобы у всех на виду отдать ему тайную дань уважения. Теперь вы все знаете.

— "Я считаю, что это — страдание от неспособности любить", закончила Элина. — Это Достоевский, верно?
— Поздравляю. Я включил бы его в лечебную группу. Это был бы реальный ад для него — со всеми этими людьми, действующими, как его персонажи и радующимися этому.

Он удерживался от открытого игнорирования гида, понимая, что это было бы верхом всех возможных форм протеста.