Ки-но Цураюки

Оценку ставить такому произведению трудно, поэтому небольшой дисклеймер: оценка характеризует мое субъективное впечатление, а не само по себе качество произведения. Можно оценить достоинства литературного памятника по достоинству, но при этом он не обязательно должен нравиться.

Не знаю, есть ли в печатном варианте этой книжечки больше информации непосредственно об авторе, чем в гуляющем по сети электронном варианте, но в последнем сведений дается крайне мало, буквально по верхам. Основной упор делается все-таки на "Тоса никки". О нем и поговорим.

Произведение пронизано глубокой печалью с самой первой до самой последней строчки. Каждое стихотворение, даже если оно описывает открывающийся путешественникам пейзаж, сочится тоской. Описания довольно сухие, "повествовательница" постоянно обращается взором к прошлому или будущему. К грезам о столице. Какой она была и какой она могла стать.

Общее впечатление - серый плотный туман над морской гладью и затерявшейся в нем небольшой корабль. Туман настолько густой, что с одного борта не видно противоположного. Он холодный, тяжелый, серый и непроглядный. И даже если где-то наверху видно бледненький диск на месте, где должно быть солнце, этот диск так плохо различим, что начинаешь сомневаться в его существовании. Я имею в виду: туман настолько непрогляден, что начинаешь забывать, что где-то там еще есть солнце. Вот такие у меня ощущения после прочтения. Хотя не сказать, чтобы в самом тексте все было так уж заунывно. Но я его прочувствовала именно так.

Вот и в нашем времени существуют вещи, которые человеку в определенном положении, будь то возраст, пол или социальный статус, делать не comme il faut, что говорить о средневековье. В древней Японии сложилась традиция, что дневник может вести только хозяйка, дама, ведь на женщине ведение хозяйства, забота о родителях, а муж в то время - явление приходяще-уходящее.

Но бывают такие ситуации в жизни, когда рука тянется к бумаге и ручке, хочется записать
моменты жизни, излить на бумагу все переживания. Автор, которому в то время было уже за семьдесят, возраст весьма почтенный, придумал как избежать косых взглядов - написать дневник от лица женщины. Но с первых слов понятно, что написал дневник все же мужчина.

Путешествие из провинции в столицу, возвращение - автор предается мечтам, предполагает как изменился город, хотя отплытие постоянно задерживается из-за плохой погоды, а когда все же отплыли, все равно очень опасно - море оно такое, там кроме шторма, еще и пираты водятся. Но все равно - путешествие долгое и грех не сочинить стихотоворение, а то и несколько по этому случаю, остановиться в какой-нибудь местности и полюбоваться видом.

Хотя ничего не радует, потому что перед самым отплытием у автора умерла маленькая дочка и возвращается он в столицу без самой драгоценной жемчужинки. Только бумага смогла вынести ту скорбь, что ощущал великий поэт

К сожалению, большей части текста книги у меня нет - в и-нете выложен только "Дневник путешествия из Тоса", о нем и пойдет речь.
Тоса никки считается первым из произведений японоязычной дневниковой литературы и датируется 30-ми годами Х века. Ведется он от лица женщины

но авторство приписывается Ки-но Цураюки - знаменитому поэту, прозаику и придворному чиновнику,губернатору провинции Тоса, теретику японского стиха и составителю антологии Синсэнвакасю. Одному из 36-ти бессмертных поэтов. Всевозможные подтверждения авторства и соображения по этому поводу подробно изложены в другой книге Владислава Никаноровича Горегляда Дневники и эссе в японской литературе X-XIII вв.:

Таким образом автором первого женского дневника и родоначальником "литературы женского потока" является мужчина.

Дальше...

Из названия понятно, что в дневнике описывается поездка: губернатор оставляет свой пост в провинции Тоса, "отбыв четыре или пять лет", и вместе с семьей и челядью возвращается в столицу. Путешествие, а тем более возвращение после нескольких лет отсутствия - дело непростое и не терпящее суеты. Первым делом, чтобы все завершилось благополучно, необходимо правильно "направить храп коня":

Чем, собственно, путешественники и занялись:

Т.е. к отъезду готовились прилежно, в общей сложности неделю. И могли бы, наверно, и дальше продолжать в том же духе, кабы не

Между прочим путешествие начинается прямо под (в) Новый год, но, к чести мореплавателей, они не уплывают к Барбаре Брыльске на улицу Строителей, а следуют намеченым путем, просто очень-очень мееедленно:

А впечатлений было предостаточно и днем, и ночью:

Пока, оглядывая все это, мы плывем на веслах, и горы и море покрываются полным мраком, спускается ночь, становится невозможно различить, где запад и где восток, так что кормчему велели следить за погодой. Даже мужчины, если они не привыкли, поистине беспомощны, а женщины тем более — они лишь бьются головами о днище судна и плачут в голос. Только моряков и кормчего ничто не тревожит: они распевают себе корабельные песенки. Вот они, их песни:
На весенних на полях
Плачу в голос я
Полевыми травами
Руки все изрезаны.
Я нарвал той зелени
Угощу ль родителей,
Или теща слопает?
Ка-хэ-ра-я!

Девочка вчерашняя
Неужто не придет?
Я достану денежек,
Наболтаю льстивых слов,
Накуплю подарочков.
Нет, я денег не принес,
Да и сам-то не пришел.

Стихи в дневнике занимают важное место. Темы их разнообразны: от воспевания природы до тоски по ушедшим, слагаются они практически каждым из присутствующих на корабле, вплоть до детей:

Есть на корабле один мальчик лет девяти. Для своих лет он выглядит маленьким. Этот мальчик, глядя на то, как по мере продвижения корабля горы тоже кажутся уходящими от нас, продекламировал удивительные стихи. Вот эти стихи:
Если смотреть
С корабля, что на веслах идет,
Распростертые горы и те
Вдаль уходят…
Знают ли сосны об этом?

Для маленького мальчика стихи вполне хороши.

По стихам же частично и было установлено авторство Ки-но Цураюки, который, кстати, в дневнике фигурирует как "старший на корабле" т.е. тот самый бывший губернатор. В процитированной уже выше книге "Дневники и эссе..." автор замечает такую особенность произведения как раздвоение автора и повествователя: автор превращается в одного из персонажей дневника

, рассказ же ведет женщина, которая о себе однако же ни слова не говорит и сама стихов не декламирует, оставаясь безликим комментатором.
В этой небольшой (66 стр. в электронном варианте) книжечке еще много увлекательного, но я, пожалуй, закруглюсь и просто предложу всем желающим ознакомиться непосредственно с текстом.

Знакомясь с дневниковой литературой эпохи Хэйан, нельзя пройти мимо ее родоначальника - Тоса-никки, дневника, написанного мужчиной, который зачем-то притворился женщиной. В дневнике, не в реальности (хотя как оно было в действительности, сейчас уже не установишь).
Произведение очень короткое и полностью соответствует своему названию - действительно описывает только путешествие из отдаленной земли Тоса (остров Сикоку) в столицу (Хэйан-ке, современный Киото). Впрочем, вместе с этим показаны и чувства автора по поводу смерти любимой дочери, страхи по поводу морского непредсказуемого путешествия, красоты окружающей природы, изысканные развлечения собравшегося общества (сложение стихов).
Читается легко и быстро, но многое непонятно или не вполне понятно без подробного комментария, как, например, финальные строки:

Она здесь родилась,
Но не вернулась с нами.
Как горько
Видеть сосенки
У дома

Дело в том, что сосны были символом долголетия, которого оказалась лишена маленькая дочь автора.