Cutting for Stone

Дипак затянулся и вручил самокрутку мне.
- Держи, - сказал он, задерживая дым. - Мораль: непорочная жизнь убьёт тебя,  мой друг.

Натяни решимость на колки!

У богатого дяди из Дели
Яйца взяли и заржавели,
Чуть подул ветерок,
Раздавалось: щелк-щелк
И из задницы искры летели.

Детство в Миссии дало нам уроки гибкости, силы духа и хрупкости жизни.

Через несколько минут до нас донесся вопль ужаса, громкие голоса, затем раздались рыдания — язык, понятный всем.

Был в Миссии еще один звук, насыщавший мою кровь адреналином, — торопливый пронзительный скрип главных ворот, открываемых Гебре. Этот звук всегда означал: стряслось нечто экстренное.

...Но тут в мою жизнь на всех парусах ворвался капитан Горацио Хорнблауэр. Матушка, которая как никто умела читать у меня в душе, попросила меня взять для нее «Линейный корабль». Я открыл книгу из любопытства и уплыл в мир куда более сырой и гадкий, чем тот, в котором жил, и тем не менее принесший мне радость.

В плоде любви нет косточек
У тех, чья любовь взаимна.
(Тируваллувар, из «Тирукурала»)

От Стоуна близнецы унаследовали близко посаженные глаза, казавшиеся необычайно бдительными, дети взирали на мир, будто клиницисты.

Если у тебя за душой что-то столь прекрасное, надо хорошенько подумать, прежде чем с этим расставаться.

Какой-нибудь один ученик слушает. Каждый год. Но игра все равно стоит свеч. Даже у Иисуса было только двенадцать учеников.

...Решение надо было принимать взвешенное, чтобы опять не дать маху. Ведь часто именно вторая ошибка, призванная исправить первую, губит пациента.

Это не цирроз, нет, это подпитываемое джином неприятие реалий постколониальной Африки.

«Зри в корень! Когда и как все началось? Отправная точка — это все. Диагноз кроется в анамнезе!» — говаривал ее профессор.

Мы приходим в этот мир незванными и, если повезет, обретаем особую цель, которая возносит нас над голодом, нищетой и ранней смертью. Став постарше, я определили для себя такую цель: стать врачом