Марево

Роман "Марево" забытого сейчас, но талантливого автора XIX века Виктора Клюшникова считается одним из первых и ярких русских антинигилистических романов. Что же такое антинигилистический роман, давайте посмотрим вместе? Итак,начнем с интересного утверждения, ходившего тогда: гиль - это понятие, означавшее вздор, чепуху. То что сейчас характеризуют просторечивым "фигня". А вот нигилизм считается мировоззренческой позицией, ставящей под сомнение, а то и абсолютно отрицающая общепринятые ценности, идеалы, нормы нравственности, культуры. Отсюда нигилист – это некий индивид, который: – отрицает смысл существования человека; – свергает с пьедесталов все общепризнанные авторитеты; – отвергает духовные ценности, идеалы и прописные истины. Ну как, вспомнился Базаров из "Отцы и дети"? "Марево" - другой взгляд на повседневность девятнадцатого века, особенно с учетом южных (и польских) особенностей тогдашней империи. Автору удалось показать не только атмосферу, но и передать те витающие в воздухе идеи, а также подтдолкнуть к определенным оценочным характеристикам, самостоятельно их не давая, а вот читатель невольно задумывается о том что есть хорошо, а что не очень. А какой мир описан, какие детали, чуждые сейчас, но типичные тогда замечаются, какие "настроения" , что "скучно", а чем можно занять общество! Что "исповедует" и на чем стоит "революционная" молодежь, насколько их слова соотносятся с делом и насколько декларативны, и вообще нужны ли остальному социуму, о котором они вроде бы как пекутся - вот в чем антинигилисчность романа. Восстание поляков в 1863 году, идеология польских акторов - насколько это адаптивно для прочей части империи? Можно увидеть, что автор не пленяется этими идеям, считая их той самой гилью, циничными лозунгами, да еще и с маргинальным душком. Теперь о главной героине. Чисто по-женски панна Инна мне не понравилась, но как образ, характер - очень цельная и логичная личность, живая и настоящая. Тот же ёжик на обед меня заставил передернуться, но в этом она вся. Эксцентричность, настроения ума и их анализ, убеждение себя что все вокруг тлен, определенное болезненное восхищение внутренней пустотой своей - о, как четко это видно, и как это на самом деле печально. Есть расхожая шутка, что женщина при получасовом общении может уже в уме построить вашу историю жизни вплоть до имен внуков, а тут же мы можем видеть обратную способность - она может росчерком пера рассказать как с ней будет плохо и чем она испортит жизнь неплохому по сути, но не выдающемуся парню. Герои у автора получились тоже очень характерные, достоверные, не одномерные, имеющие вполне определенные взгляды на жизнь и свое место в ней. Что Русанов, что Бронский, а уж метаморфозы с Ниной... Отдельно отмечу колоритный и сочный язык - не смотря на обилие просторечий, жаргонизмов тогдашних, ввернутых по ходу дела иностранных словечек, и южного говора - от "сковчать" до "та шо таке" и "ясныя очи", читалось легко, возможно потому, что у нас до сих пор большую часть этих слов и словечек можно услышать пройдя по любому поселку в глубинке. Так что читалось мне "с интонацией" и добавляло дополнительной прелести. Ну и последний нырок в словарь: марево — мираж (марево) (иноск.) — всякое необыкновенное, невероятное, неясное, обманное явление — призрак (намек на мираж, марево, мороку — отражение в низших слоях воздуха разных предметов в извращенном виде). И в этом мареве все мы тонем... Иллюзии, надуманные идеалы, миражи утопичного совершенства, стоят ли они того?

«Марево» - книга залётная в моём круге чтения, но многое в нём изменившая. Читал предисловие к роману «На ножах» Лескова и узнал, что оказывается «Бесы» не только не единственная книга в своём роде, а что было целое направление – антинигилистическая проза и «Бесы» в нём – лишь очередная веха, хоть и очень серьёзная. Антинигилистический роман подвергся разгромной критике «либеральной жандармерии» ещё в третьей четверти XIX века. Таким писателям как Лесков, Достоевский, Тургенев, Гончаров, отказывали в таланте, пророчили читательское забвение, всячески ругали, а Писемского просто закрыли как писателя. Антинигилистической прозы было написано очень много, но по понятным причинам мы об этом ничего не знаем – при большевиках было нельзя, после большевиков было не до этого. Условно антинигилистическую прозу - прозу консервативно-охранительного толка, можно разбить на четыре периода: донигилистический - проза 50-ых, собственно до появления термина "нигилист", введённого лёгкой рукой Тургенева в "Отцах и детях" в 1862 г. (период добавлен благодаря тонкому мнению Sergej328 ); ранний – проза 60-ых, в ней слышится эхо польского восстания 1862-1864 гг.; «в зените» - золотая проза 70-ых, когда было написано три великих романа в этом жанре единовременно; «на излёте» - проза 80-ых, когда тема уже перестаёт быть такой острой и актуальной. Мне стыдно с одной стороны, как я, считающий себя как раз приверженцем консервативно-охранительных взглядов, мог пройти мимо, а с другой – радостно, я весь в ожидании личных литературных открытий. «Марево» - роман, пронизанный двумя темами – польским вопросом и нигилизмом. Темы взаимопроникающие. Виктор Петрович – мастер, тонко инкрустирующий текст. Слог бесподобен. Национальный вопрос для меня всегда был камнем преткновения: ну как же я же державник, а право народа на самоопределение? В «Мареве» Клюшников описывает взаимопроникновение тем: были патриоты, наверное, да, но, в основном, польское восстание 1862-1864 гг. – это экологически чистый продукт авантюристов и нигилистов/революционеров. «Марево» - это экшн, очень динамичный сюжет не только для русской классики, но даже для современной литературы. Одна из глобальных претензий либеральных и революционных литературных критиков – отсутствие положительных героев-нигилистов в антинигилистической прозе, несостоятельна. Они есть в каждом серьёзном произведении этого жанра, ну, на данный момент как минимум, я ещё не всё прочитал. Непосредственно Клюшникову один из «красных» критиков предъявляет, что автор вопреки своей воле создаёт положительный образ нигилистки – Инны Горобец (окрестив попутно Виктора Петровича «выкормышем Писемского»). Одно из двух – либо критик роман не читал, либо не дочитал до конца. Инна – прекрасный образ, образ чистой женщины, ставшей нигилисткой по честности, отказавшейся от любви ради правды и пожавшая своё разбитое корыто, увидев нигилизм таким, каков он есть. Собственно, персонажи. Владимир Русанов – представитель той самой консервативно-охранительной идеологии. Ёмкий образ и очень точная мысль автора – честному человеку жить со своей честностью сложнее, разделять свои взгляды практически не с кем, воплощать своё мировоззрение невозможно. И честные, рано или поздно терпят поражение. А какой шикарный злодей Владислав Бронский! Я в восторге. Эдакая смесь Остапа Бендера, Дракулы и Жиль Блаза. Беспринципность циника Бронского супротив чести Русанова – это эпическое противостояние, все эти иезуитские доносы, клевета и та тонкость и знание вопроса, заставляют сделать очередной реверанс автору. Это бесподобно. Второстепенные персонажи так же колоритны и узнаваемы, моё детство прошло, правда не в Малороссии, а в деревнях Белоруссии, но вплоть до словечек, обстановки в хатах, всё узнаваемо. Дело, собственно, происходит в Малороссии, а потому – великолепное описание природы, крестьянский быт Малороссии, местный говор – польский и украинский языки – всё это завораживает. Картина жизни небогатого малороссийского дворянства со всеми её маленькими радостями на фоне идеи, которую можно победить только локально, но которая в итоге одержала сокрушительную победу. Большевики – самые последовательные нигилисты, а наше общество – это нигилистический плод, кстати, Россия ещё хотя бы немножко сопротивляется… «Марево» - актуальная современная проза, с динамичным повествованием и глубоким содержанием. К сожалению, это единственное переизданное произведение Клюшникова. Есть ещё роман «Большие корабли» и повесть «Не-марево», но их не смог найти даже в электронной версии.

«Антинигилистическая проза» №1

Сильный роман писателя - шестидесятника. Известное высказывание, что любой российский писатель 19 века на Западе был бы классиком, как нельзя лучше подтверждается на примере данного литератора. Таков уровень русской классической литературы. Новый человек в в российской истории - нигилист, отрицающий авторитеты, изображённый в тургеневских "отцах и детях", нашёл своё продолжение и логическое развитие в "Мареве". Только местом действия стала колоритная Южная Русь, а главным героем-нигилистом - панна Инна Горобец. Её характер хорошо раскрыт автором, показано, как из незаурядной, умной, независимой девушки она превращается в оголтелую нигилистку-революционэрку, и что из того вышло. Южные нигилисты по идеям и понятиям сходны с русскими Базаровыми. Также проповедуют новый мир, не признают авторитетов, распространяют "литературу", читают "Колокол", дамы борятся с предрассудками одеваясь при мужчинах, вышивают флаги, гимназисты таскают листовки и свободолюбиво хамят старшим; базаровы режут лягушек, а паны-нигилисты едят ёжиков. Но базаровские нигилисты пока ещё ведут разговоры, по классической схеме "декабристы разбудили Герцена, Герцен разбудил разночинцев...", пока они там друг друга будят, на юге уже готовы убивать и начинают это делать. При внимательном изучении предмета, мы видим, что это русское, отечественное, не уважают и не признают господа нигилисты. Западные "мыслители" вполне у них за авторитетов, а самих нигилистов используют в своих целях польские "соратники" по борьбе, что вылилось в восстание 1863 года. Поляков то можно понять, они в своём праве желать независимости. Трудно их осуждать, так же как Юрий Милославский, герой Загоскина, желал освободиться от польского правления в 17 веке, также и тут, граф Бронский желает освободить страну от русского правления в 19 веке. А вот их бездумные последователи, которые лишь пешки в европейской политической игре, вызывают презрение у поляков и европейцев, и отвращение у нормальных русских. (Европействующая экзальтированая дама за границей, вдохновлённая идеями свободы, равенства, путешествующая на деньги собранные с крестьян её имения, убеждённая, что тормозом цивилизации, прогрессу, свободе является Россия, (ну, бл., как всегда)) восклицает в пафосном угаре "Мне стыдно, что я русская!") Не завидная и постыдная роль нигилистов приводит их к закономерному краху, и часть выживших бежит за границу, в логово свободы, в центр финансирования всех этих нигилистов, в Лондон. (Ну куда же ещё они все драпают-то всегда)) События начала 60х очень важны для хода дальнейшей политической и идеологической истории. Нигилистические движения, вылившиеся в восстание 63 года и все обстоятельства очень интересно описаны и отражены в романе "Марево" Клюшникова, а так же в таких романах как "Панургово стадо" Всеволода Крестовского, "Внучка панцирного боярина" Ивана Лажечникова, а с польской стороны Стефана Жеромского, "Верная река".