Великие поэты. Том 24. Джон Ячменное Зерно

У которых есть, что есть, - те подчас не могут есть,
А другие могут есть, да сидят без хлеба.
А у нас тут есть, что есть, да при этом есть, чем есть, -
Значит, нам благодарить остаётся небо!

Очень сложно писать рецензию на стихи.... Поэтому буду краткой - поэзия Бернса очень органична и мелодична. Читая ее, невольно начинаешь то отстукивать ритм, то напевать. Образы яркие и четкие, а мысли актуальные с той поры и до сегодняшних дней. Судите сами -

Мы хлеб едим и воду пьем,
Мы укрываемся тряпьем
И все такое прочее,
А между тем дурак и плут
Одеты в шелк и вина пьют
И все такое прочее.

При всем при том,
При всем при том,
Судите не по платью.
Кто честным кормится трудом,
Таких зову я знатью,

Вот этот шут - природный лорд.
Ему должны мы кланяться.
Но пусть он чопорен и горд,
Бревно бревном останется!

При всем при том,
При всем при том,
Хоть весь он в позументах, -
Бревно останется бревном
И в орденах, и в лентах!

Король лакея своего
Назначит генералом,
Но он не может никого
Назначить честным малым.

При всем при том,
При всем при том,
Награды, лесть
И прочее
Не заменяют
Ум и честь
И все такое прочее!

Настанет день и час пробьет,
Когда уму и чести
На всей земле придет черед
Стоять на первом месте.

Давно хотела познакомиться с Бернсом, потому что много о нем слышала и читала. И вот с первых же страниц я не просто удивлена, а очарованна и покорена его острым, ярким слогом. Каждый его стих – это весело или едко, или очень трогательно, или грубо до «солености». Но, как талантливо! Есть стихи, которые имеют прямо песенное ритмическое звучание (баллады) и, кажется, что ты сидишь в таверне, где поют эту балладу под приветствия и взрывы хохота, и одобрительные стуки кружек о столы («Шотландский виски»). А есть трогательные стихи, где открывается душевная чуткость поэта ( «Привет старого фермера его старой лошади по имени Мэгги», «Субботний вечер поселянина». «Ленивый туман»), его лиричность как романтического героя («Четыре ветра на земле…», «Горянка Мэри»). Много у Бернса коротких стихотворений и эпиграмм, где он откликается на все происходящее вокруг, где его острый ум отмечает в каждом мгновение и философский смысл, и юмор, и самоиронию, или величие жизни («Строки, написанные на банкноте», «Сонет о сонете», «Стихи, начертанные на оконном стекле таверны», «Вас Уоллес вел вперед», «Послание зубной боли»). Вообще меня все время преследовало ощущение, что Бернс был «Высоцким» своего времени – в его слове та же острота, и близость, доступность для простого люда. Он может добро посмеяться, и зло высмеять класс элиты, спеть оду бутылке и признаться в обычных человеческих слабостях.

«Пускай иные доброхоты
Поют про Вакховы щедроты, -
Мне оды винные до рвоты
Остохерели.
Пою о Скотче, виршеплеты. (Глушите трели!)»
("Шотландский виски")

«Довольствуюсь малым и радуюсь лишку,
Когда же Фортуна мне кажет кубышку,
Не злюсь, не ворчу, не терзаюсь, не хнычу,
А пиво хлещу и балладу мурлычу».

Почти каждое его стихотворение или баллада, послание или эпиграмма не оставляют без эмоций, без удовольствия от живого, богатого слога, от ярких образов. Так и хочется сказать – «очень живая поэзия!»
В ней есть и дух эпохи, и харизма самой личности поэта. Стоит познакомиться с жизнью Бернса, ведь он был самобытной фигурой.

Еще хотелось сказать о прекрасном оформлении этого сборника (серия "Великие поэты", издательство "Комсомольская правда. Амфора"). Достойное оформление, прекрасная бумага, небольшой формат, иллюстрации в стиле гравюр. Отдельное доброе слово переводчику Е.Фельдману - наверное, стоило определенного мастерства передать в переводе живой острый язык Бернса. И мне кажется, что это удалось.