В рождественскую ночь

Ну что, на улице уже темно? Темно. Значит, будем считать, что Рождественская ночь уже вступила в свои права. Метели нет, морозец слабенький, ветер еще слабее - ничего особенного - любоваться нечем, поэтому можно отойти от окна и засесть за очередную рецензию. Сегодня самый лучший выбор - писать про "Ночь перед Рождеством" Гоголя, но я уже сделал это когда-то, а повторяться не хочется, зато у меня нет рецензии на чеховский рассказ "В рождественскую ночь". А кто сказал, что нет? Нет - так сейчас будет!

Сравнивать гоголевскую и чеховскую "рождественские ночи" нельзя, одна - красочная сказка со счастливым концом, другая - глубокая драма с трагическим исходом. Сюжетную основу рассказа образовывают сложные и неоднозначные отношения между помещиком Литвиновым, хозяином рыбачьей артели, и его супругой Натальей Сергеевной. Артель Литвинова ушла на лёд Азовского моря, а поднявшийся сильный ветер грозит ломкой льда, следовательно пророчит гибель артельщикам.

Наталья Сергеевна приходит в эту праздничную ночь на берег моря, она вглядывается во мрак и ждёт. Мы нисколько не сомневаемся, что она переживает за мужа, повествование строится таким образом, что не возникает сомнений в такой оценке. Каково же удивление читателя, когда объявляется чудом спасшийся муж, а Наталья Сергеевна вместо демонстрации радости исторгает душераздирающий вопль...

Всё становится ясно из следующего авторского пояснения о том, что стояло за этим криком отчаяния: "замужество поневоле, и непреоборимая антипатия к мужу, и тоска одиночества, и наконец рухнувшая надежда на свободное вдовство". Наталья Сергеевна не за мужа переживала, она пришла на берег убедиться в том, что исполнится её тайная преступная мечта. Она явно сама боялась такого исхода, она и хотела его, и страшилась, в её волнении доминировала неопределенность. Когда же она увидела вскрывшееся море, она приняла свершившееся - судьба сделала свой выбор - теперь она свободна, сомнения отпали. И тут объявляется живой муж, а, значит, возвращается всё то, от чего она искала избавления, и она не смогла сдержать себя.

Это - первая часть "рождественского балета", во второй солирует уже супруг, который переживает такое же крушение обретенного мира, как и Наталья Сергеевна, только с перевернутым знаком. Он-то воспринял появление жены в штормовую ночь на берегу моря как знак её любви, в которой он не без оснований сомневался, он успел поверить в это, у него тоже отпали сомнения, и тут её вопль! Он всё понял, потрясение было настолько сильным, что Литвинов решается на необдуманный спонтанный поступок, садясь в лодку с больным человеком, и выходит в открытое море.

Нешуточные страсти разыгрались в эту святую ночь, поступок мужа заставил Наталью Сергеевну по иному на него взглянуть, происходит мгновенная переоценка ценностей, как бывает в кризисных ситуациях, и теперь уже не вопль разочарования вырывается из её груди, а искренний призыв "Воротись!" И Литвинов почувствовал откровение, заложенное в этом возгласе, но было уже поздно - разгневанное море шутить не любит.

Чехов заканчивает рассказ фразой: "В ночь под Рождество она полюбила своего мужа..." Незавидна участь Литвинова, чтобы доказать свою любовь ему пришлось пойти на самую великую жертву, незавидна и участь Натальи Сергеевны, полюбившей мужа и тут же его потерявшей. Да, напрашивается затасканная поговорка "что имеем не храним, потерявши плачем". С этим понятно, непонятно почему всё это разыгралось именно в рождественскую ночь, и почему она - рождественская ночь - вынесена в заголовок рассказа.

Рождество Христово - второй на значимости праздник в христианской традиции, где Бог есть любовь, так и рождение Бога тождественно рождению любви. Любовь рождается в эту святую ночь, но великая цена стоит за её проявлением. Святость и грех оказываются неразрывно переплетены, любовь и преданность мужа перевиваются с ненавистью и презрением жены, толкая супруга на великий грех - по сути самоубийство.

Рождество Бога причудливо переплетается с Воскрешением, супруг идет на самопожертвование ради искупления грехов жены. Но спасая её душу, он же и наказывает её жесточайшим образом, ибо ей всю оставшуюся жизнь нести на себе крест вины и раскаяния. Если бы её сердце было каменным, и она не отреагировала бы на порыв супруга, возможно, она бы постаралась забыть о нем, и была бы по своему счастлива в неправедности своей, но она успела "полюбить", а это значит, что спасение её в самонаказании её, но только так и работает искупление. Шторм в море отозвался штормом в душе Натальи Сергеевны, и поднявшийся ветер взломал лёд её сердца...

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась (с)

Все знают как я люблю Чехова. А кто не знает, пусть просто поверит мне на слово. Поэтому я могу позволить себе изредка и поругать его. И мне за это ничего не будет от моего личного цензора - моей совести.

Мне кажется, этот рассказ был написан звериным методом героев из Простоквашино.

Сначала писал дядя Федор. То есть сам Антон Павлович. Он, понятно, самый человечный из всей пишущей братии. Его почерк ни с кем не спутать - тонкие психологические детали, великолепные второстепенные герои (дурачок с защемленным нервом, старик), лаконичные яркие описания природы.

Но потом Чехов отошел по делам. Наверное, пошел кого-то лечить. И перо взял другой Дядя Федор. Который Михайлович (не Армен).

Таким образом в рассказе появился душераздирающий вопль главной героини, а затем и мстительный психоз главного героя. Другого объяснения я не нахожу. Не у самого же Чехова кости ломит, да шерсть линяет?

Затем куда-то слинял и этот "двоюродный" Дядя Федор. Наверное, пошел лечиться. Но свято место пусто не бывает и эстафету подхватило следующее животное – Лев. Который Николаевич (не Дуров).

Сразу же герой начал метаться между льдинами в поисках смысла жизни. Ну и главное, что сделал этот автор – это последнее предложение. Так сказать, контрольный выстрел в голову, прямо в лоб, которым автор объяснил нам все то, что и так уже было понятно. Или, наоборот, никак не было понятно даже после объяснения.

Но все когда-нибудь заканчивается. Ушел и этот писатель. Наверное, кому-то проповедовать. А может быть повышать лохматость. И, к счастью, рассказ не превратился в роман.

А если серьезно, то последний раз, когда Чехов был настолько театрален (в плохом, пошлом смысле) было в рассказе «в море». Но и там это не было так гротескно. Да и сделано это было нарочно.

Единственное, чем я себя утешаю, что Чехов просто постебался над издателем и читателями. Мол, «вы хотели святочный рассказ? Рождественское чудо? Ну так, нате! Подавитесь! Чудес не бывает».

Думаю, что если бы Чехов на самом деле верил в правдивость последнего предложения рассказа, то он бы просто не написал его. Последнее предложение. Может быть тронулся лед, но не Антон Павлович.

Еще возможно, что вся концовка – это пародия на драматические рассказы. Как например, написанная в те же недели «шведская спичка» пародирует рассказы детективные. Но пародия, во-первых, должна быть смешной (а «спичка» очень смешна). А во-вторых, зачем тогда было так стараться первые три четверти рассказа. Если уж пародировать, то с самого начала.

Вопросов больше чем ответов.

Короче, «не верю»!

К счастью, исключение только подчеркивает правило. А правило заключается в том, что Чехов не просто великий писатель и тонкий психолог. Он милосерден к своим героям и деликатен со своими читателями. Чехов любит первых и уважает вторых.

А вы говорите, что чудес не бывает!

Непростая, напряженная и грустная история. В отличие от многих рассказов Чехова, происходящее здесь кажется каким-то нереальным.

Ужасная буря, разыгравшаяся прямо под Рождество. Неожиданное спасение людей, которое сродни чуду. Страшная развязка и финальное чудесное изменение чувств у женщины. На это ей понадобилось совсем немного времени. Только что она ненавидела этого внезапно спасшегося мужчину, потом мгновенное смятение чувств, и она чувствует любовь к тому, кого больше никогда не увидит. В ней произошла перемена и она будет хранить память ушедшего. Но, может быть, это просто всплеск эмоций, пройдёт время и она посмотрит на все случившееся спокойным взглядом. Возможно, ощутит облегчение. Ей больше не нужно пытаться полюбить человека, который ей не мил. В этом случае она сможет сказать себе вслед за одним из персонажей рассказа:

- Божья воля-с!.. За грехи наши, сударыня...

Во всем этом есть что-то фантастическое. Не думаю, что такое развитие событий возможно, даже если у людей обнажены нервы. Но от этого рассказ не теряет в силе воздействия на читателя. Всего несколько абзацев, а художественный эффект обеспечен. Ну и, в дополнение к тому, что я написала, можно сделать вывод о том, большинство из нас не склонны ценить то, что имеем. Нередко мы понимаем, насколько для нас что-то было важно, только потеряв это.