Цитаты из книги Ванина Ванини

Кокетка ревнует из самолюбия; куртизанка — по привычке; женщина, любящая искренно и страстно, ревнует потому, что сознает свои права.

Кокетка ревнует из самолюбия; куртизанка — по привычке; женщина, любящая искренно и страстно, ревнует потому, что сознает свои права.

Кто хочет изучить обычаи чужой страны, должен быть готов к тому, чтобы натолкнуться на самые неожиданные понятия, не похожие на наши.

У римских девушек существует примета: вырвать цветок из букета, являющегося залогом любви, или каким-нибудь образом испортить его — значит погубить самую любовь.

[В Италии] существовали истинные страсти, а не одна лишь галантность. Вот в чем разница между Италией и Францией; вот почему в Италии рождались Рафаэли, Джорджоне, Тицианы, Корреджо, а во Франции — никому не известные ныне полководцы, убившие великое множество врагов.

Известно, что знаменитый кастрат Фаринелли в течение двадцати четырех лет ежедневно пел ему [Филиппу V] три любимые арии, всегда одни и те же.

Именно о жителях Сицилии хочется сказать, что слово невозможно перестает для них существовать с той минуты, как они воспламеняются любовью или ненавистью, а ненависть в этой прекрасной стране никогда не бывает следствием денежных интересов.

...неразумная жажда безграничных, но ненадежных преимуществ может внушить людям, осыпанным величайшими милостями фортуны, мысли странные и чреватые опасностями.

— Требования долга суровы, мой друг, но если бы их легко было выполнить, в чем же заключался бы героизм?

- Чем несчастнее Италия, тем больше должен я хранить верность ей.

Смеяться над судьями — не есть ли это первый этап, первая проба для всякого начинающего Дон Жуана?

Ничто так не заразительно, как скука.

«Друзья хотели отпраздновать его благополучное возвращение, убив двух-трёх карабинеров.»

Красота... покоряет даже сердца, ожесточенные самым низким себялюбием и лицемерием.

Любовь прощает все, за исключением добровольного отсутствия, ибо оно представляет собой мучительнейшую из пыток. Вместо сладких мечтаний и размышлений о том, почему и за что любишь человека, душу охватывают жестокие сомнения.

Беатриче Ченчи, которая будет вечно вызывать сожаление, было ровно шестнадцать лет, [когда ей приговорили к смертной казни]...

Почти все иностранцы, прибывающие в Рим, прежде всего устремляются в галерею Барберини; их, в особенности женщин, привлекают портреты Беатриче Ченчи и ее мачехи.

Четвертый портрет [в галерее Барберини], блещущий правдивостью и яркостью красок, является шедевром Тициана; это греческая рабыня, любовница знаменитого дожа Барбариго.

Третья картина галереи Барберини — это портрет Лукреции Петрони, мачехи Беатриче, казненной вместе с нею. Это тип римской матроны, во всей ее горделивой и величественной красоте. У нее крупные черты лица, кожа ослепительной белизны, черные, резко очерченные брови. Взгляд властный и вместе с тем исполненный страсти. Лицо Лукреции составляет полный контраст с нежным, скромным, почти немецким по типу лицом ее падчерицы.