Гамаюн: Жизнь Александра Блока

у огня в языках, греется солдат. Солдату упал огонь на глаза, на клок волос лег. Я узнал, удивился, сказал: "Здраствуйте, Александр Блок.

В. Маяковский.

Имя твое - птица в руке, Имя твое - льдинка на языке, Одно единственное движенье губ, Имя твое - пять букв.

М. Цветаева.

А может, можно и мне? Тетрадка, в которую я записывала свои стихи:

Когда Вы приходите ко мне, То жизнь моя становится другой, Я начинаю лучше видеть мир И забываю обиды. Я говорю с Вами, А Вы молчите. Почему Вы такой печальный? Я не знаю, сколько ещё пройдёт времени, Но я знаю, что когда-нибудь мы сможем понять.. Но сейчас я хочу сказать: Я люблю Вас, Блок.

Я люблю Вас, Александр Александрович!!! И мне жаль, так жаль, что эта книга закончилась..Несколько дней я была в мире Блока, жила его жизнью, стихами, дышала с ним одним воздухом, делила с ним его мысли. Да, делила! Потому что на самом деле я много нахожу в его стихах близкого и понятного. И я понимаю Его. Как я Его понимаю!!! Это не художественное произведение, но оно написано потрясающе, захватывает буквально с первых строк, а какой язык Орлова! Автор, видно, очень любит Блока. С какой трогательной нежностью он описывает его жизнь. Меня захватывала волна тоски- когда Блоку было плохо, я взлетала высоко, когда был окрылён поэт. Я даже не осуждала Любовь Дмитриевну, потому что Он любил её. Я любила тех, кого любил Он, я ненавидела тех, кто не принял Его, потому что врагов у Него не было. Просто человек уходил из Его жизни и всё. Он не держал зла и принимал людей такими какие они есть. Но сколько в нём силы! Сколько силы и твёрдости в этом человеке. Он всегда при своём мнении, и как бы не поворачивалась к нему жизнь, он остаётся верен себе, этот самый загадочный поэт. Что же Вы знали, Александр Александрович? Какую тайну носили в душе, так и не раскрыв её никому? Как бы мне хотелось хоть немного прикоснуться к этому сокровищу в Вашей душе, ключ от которого поручен только Вам..Но Вы и тут остались верны себе – Вы сохранили эту тайну и пронесли её через жизнь. Я открыла для себя много имён. Я открыла для себя новое в той эпохе, загадочной и непонятной, смутного времени России. А Он знал. Он чувствовал много, но не смог найти себя ни в одном времени. Не мог жить по-старому и потерялся в новом, которое принял, ещё больше отдалившись от тех, кого когда-то считал друзьями. Я утонула в его поэзии..А ведь многие из его стихов уже разошлись на цитаты: «покой нам только снится», например, или "сотри случайные черты и ты увидишь- мир прекрасен..." Владимир Орлов назвал Его Гамаюн:

в славянской мифологии вещая птица, поющая людям божественные песни и предвещающая будущее тем, кто умеет слышать тайное. Гамаюн знает всё на свете. Когда Гамаюн летит с восхода, приходит смертоносная буря. Песни Птицы Гамаюн - древнеславянские эпосы, рассказывающие о происхождении Велеса,Кащея,Перуна и других божеств славянского пантеона, истории их взаимоотношений и влияния божественных сражений на жизнь людей.

Наверное, это самое точное имя Блоку, только в реальной жизни, с реальными людьми и на стыке времён. Но Он знал, Он чувствовал, Он пел. Владимир Орлов проделал колоссальный труд, по крупицам восстанавливая жизнь Блока. В предисловии он сказал: "

Я попробовал рассказать о жизни Александра Блока, выбрав свободную форму изложения, но не допуская ни малейшего вымысла. Жизнь Блока воссоздана здесь по его дневникам, письмам и сочинениям, а также по свидетельствам людей, хорошо знавших поэта и сказавших о нем...».

А как я завидовала автору, ведь ему выпало первым прочитать письма, которые Блок не вскрывал. Не вскрывал по разным причинам, но об этом и многом другом – в книге. А пока..Пока я читаю любимые стихи, переносясь куда-то в неведомую даль, отрываясь от земли и от мира. Я здесь и не здесь. Я там, с Ним…

«Я довольно много работаю, это только и спасает. Иногда помогает театральная атмосфера, за мишурой прячется на час -- на два, та "щель истории", в которую мы попали. Впрочем, стоит выйти на улицу -- и вновь охватывает мрак, скука, и сырость, которым нет конца». 1920 год из письма Блока Н. А. Нолле.

Блок по внутреннему своему содержанию, наверное, одна из самых мрачных фигур Серебряного века. В те годы вообще было мало светлого и радостного, но внутри него бушевали какие-то особенно могучие разрушительные силы, подтачивавшие его изнутри. Это ведь Блоку принадлежит фраза о том, что чем хуже живется, тем лучше творчество. Не только эпоха не располагала к счастью, но и внутренний мир этого человека был адом сам по себе. Блок, по-моему, никогда не пребывал где-то в середине – только восторг или глубочайшее отчаяние.

Он говорил, что художник и не может быть счастлив… Я с этим никак не соглашалась, я любила все солнечное, светлое.

Цитата из воспоминаний последней любви поэта – оперной певицы Дельмас, которую Блок оставил по совершенно невнятной, странной причине. Он почувствовал, что рядом с ней возможно обычное, человеческое, бытовое счастье.

…Горький охарактеризовал Блока как человека, "чувствующего очень глубоко и разрушительно", как "человека декаданса" (поясняет Горький). Глубина и разрушительность мысли -- это собственно блоковское, целиком ему принадлежащее, сама субстанция его мировоззрения и творчества. Совершенно очевидно, что словечко "декаданс" для Горького в данном случае -- не наклейка, не ярлык, который можно прилепить к любому заурядному декаденту. Связывая понятие "человек декаданса" с диалектическим представлением о глубине и разрушительности мысли и чувства, Горький безоценочно раскрывает ходячий термин в его реальном психологическом содержании и конкретном историческом значении. Речь идет об определенном строе чувства, свойственном художнику, который с особенно обостренной, трагической силой переживает противоречия и конфликты, обнажившиеся в эпоху крушения целого миропорядка.

Блока причислили к революционным писателям благодаря «Двенадцати» и в последней части книги об этом очень много говорится, раскладывается по полочкам. Я бы сказала, излишне много. В революции Блока очаровывала сила, крушение, надежда на некое чудесное преображение мира. В конце концов он разочаровался и устал. «Двенадцать» дались ему тяжело – друзья перестали здороваться, приходили бесконечные гневные письма, а еще голод, неустроенность, беспрестанные и бесцельные какие-то собрания и заседания. Он ждал от революции совсем другого.

…Гумилев говорил среди своих: "Блоку бы следовало написать теперь "Анти-Двенадцать". Ведь он, слава богу, созрел для этого. А так многие все еще не могут простить ему его "Двенадцать". И я их понимаю. Конечно -- гениально. Спору нет. Но тем хуже, что гениально. Соблазн малым сим. Дьявольский соблазн. Пора бы ему реабилитироваться, смыть со своей совести это пусть гениальное, но кровавое пятно".

Отдельного упоминания заслуживают отношения Блока с женой, дочкой великого Менделеева. Они поженились очень рано и, периодически расставаясь, заводя романы на стороне, все-таки до самого конца остались мужем и женой. Это очень печальная история. Два человека постоянно молят друг друга о помощи в письмах и личных разговорах, не видят вокруг никого ближе друг друга, но в то же время самую большую боль причиняют тоже друг другу. Сперва Блок со своими «Прекрасными дамами» и «Вечной женственностью» заморочил ей голову, женился и сразу потерял интерес. Она тоже через несколько лет начинает заводить романы, рождается чужой, не его, ребенок, которого Блок готов принять, но ребенок умирает и все идет по-старому – он живет в мире своих образов, она пытается найти кого-то, кто полюбит ее. А в итоге он практически сходит с ума, она за ним ухаживает до самой смерти и остается одинокой. Потом в записках она назовет свое замужество самой большой ошибкой в жизни.

Горечь облагораживает, горечь пробуждает в нас новое знание жизни.

Начинала читать книгу с опаской, потому что она была написана и впервые издана во времена Советского Союза, а Блок – настолько неоднозначная фигура, что автор, конечно же, будет вынужден некоторые факты замалчивать или искажать по своей воле или по воле цензуры. Но все оказалась лучше, чем я предполагала.

Некоторые детали действительно остаются за кадром. К примеру, пристрастие Блока к алкоголю. Другие – действительно искажаются. Например, слишком уж ярая революционность Блока, характеристика личности Гумилева, Пяста и некоторых других. Но в целом это все-таки не важно. Потому что книга по-настоящему хорошая. Подробная, интересная, скорее художественное произведение, чем сухая биография.

Есть в одной из глав такая фраза: «…относился к искусству с все больше свободой и бесстрашием, искал и находил его где угодно, только не на Мариинской сцене, не в «Цехе поэтов» и не в «Бродячей собаке»…» Сперва я подумала, что это тоже дань Советскому прошлому. То, о чем я думаю сейчас с восхищением – о выступлениях Нижинского в Мариинском театре, о вечерах в «Цехе поэтов», которые так чудесно описывала потом Одоевцева, о знаменитой питерской «Бродячей собаке», где собирались тогда все те, кого мы сейчас с восторгом перечитываем, - здесь упоминается как бы между прочим, с долей презрения. Но, оказалось (я потом побежала та торрент скачивать фильм о Блоке снятый уже в девяностых), Блок на самом деле не посещал «Собаку», считал затею Гумилева с «Цехом» глупостью и не ценил роскошь Мариинского театра. Блок был одиночка, аскет и искал впечатлений совсем в других местах. Долгие прогулки по окраинам Петербурга, поездки за город, общение с природой, книги, уединение – вот что ценил он больше развлечений и общения.

А еще в книге много Питера. Блок свой город любил и, отправляясь в редкие поездки, начинал тосковать, был ярым противником эмиграции. Но Питер Блока – это ветер, стужа, те самые «ночь. улица. фонарь. аптека.», темная вода, холодный гранит. Это болотный город-призрак, в котором и сам становишься призраком. Таким я впервые «увидела» Питер, когда подростком зачитывалась стихами Блока. Таким же я увидела его и потом у Достоевского и таким полюбила – город-миф. Понимаю, что реальность будет другой. Потому, возможно, туда никак не доеду.

Трагический тенор эпохи. Я очень люблю период серебряного века. Он нравится мне всем: звонкостью, легкомысленностью, разнообразием, жизнью на краю. Но почему-то Блок, несмотря на всеобщее уважение к нему со стороны деятелей серебряного века, проходил мимо меня. Я читала его стихи, но как-то не складывалось. За книгу "Гамаюн: жизнь Александра Блока" я бралась с надеждой проникнуться стихами поэта. Книга представляет собой серьезное исследование биографии и творчества А.А. Блока. Написано легко, интересно. С первых строк погружаешься в предшествующую декадансу эпоху.Уходят последние люди, знавшие А.С. Пушкина, в стране безвременье, эпоха Победоносцева, а в искуссве загорается звезда Владимира Соловьева. Жизнь семьи Бекетовых-Блоков показана на фоне эпохи. И так на протяжении всей книги - жизнь поэта неоделима от эпохи. Много внимания уделено личной жизни Блока, подробности семейных неурядиц поэта описаны подробно, но довольно деликатно. Но, поскольку книга была написана в 1989 году, она несет на себе отпечаток времени. Все, что связано с Лениным, прославляется, противники революции обвиняются в недальновидности. Сейчас странно читать, что акмеисты - нежизнеспособны, тощи и неинтересны. Да и ладно бы это было субъективным мнением Блока - его право не любить кого бы то ни было, но В.Н. Орлов утверждает это как истину. Ю. Анхенвальд и М. Алданов названы разглагольствующими "присяжными критиками". Подобные утверждения не часты, но бросаются в глаза. Не могу сказать, что Блок стал мне ближе после прочтения этой книги. Скорее стало понятна его отстраненность от литературных кругов. В поэте не было ничего от легкомысленности, в которой жили другие литераторы, он действительно воспринимал жизнь трагически.